— Ну вот, а ты боялся! — обрадовался Безродный. — Говорил мне, что мы в темноте этого склепа одни копошимся, что здесь нет ничего живого! Вот видишь? Люди навстречу едут, а раз едут, значит, они ещё живы! Останови–ка их, Толя! — попросил Безродный.
Притушив свет, остановился какой–то катафалк. Только узенькая полоска стекла перед глазами предполагаемого водителя, позволяла догадываться, что это сооружение, напоминающее гроб на колёсах, обитаемо.
— Мне кажется, Василия, что это сама смерть за нами приехала! — невесело пошутил Чесновский. После выпитой водки его скованные страхом мышцы уже ослабли.
— Сейчас мы узнаем, кто там сидит! — ответил Безродный, выпрыгивая из кабины.
С правой стороны катафалка вспыхнул свет. Сбоку приоткрылась неприметная с первого взгляда дверь и оттуда чья–то рука выбросила пару полиэтиленовых чулок. Безродный, руководствуясь когда–то давно приобретённым опытом, натянул их поверх обуви и постучал кулаком по корпусу. Металл ответил гулом, напоминающим звон церковного колокола. Дверь опять слегка приоткрылась и Безродный с трудом протиснулся в образовавшуюся щель. Подтолкнув его в спину, дверь тут же захлопнулась. Салон изнутри блистал чистотой хирургического кабинета. На сидениях, укрытых белоснежными чехлами, сидели обитатели этого странного ковчега. Их лица до самых глаз укрыли под собою марлевые повязки респираторов. Головные уборы, опущенные до бровей, были наглухо застёгнуты на подбородках. Парусиновые ботинки, белоснежные куртки и брюки резали глаза идеальной чистотой операционного блока. Перчатки на руках странных пассажиров были такой же чистоты, как и вся остальная одежда. Затемнённые стёкла светозащитных очков уставились на Безродного. Скорее именно его, полураздетого, неизвестно как оказавшегося в радиоактивной пустыне, они воспринимали как выходца с того света.
— До Копачей далеко? — прохрипел Безродный.
— Восемь километров! — ответила ему мумия, сидящая за белым рулём. — А что вам там нужно?
— Сухую смесь бетона туда везём! Там временный склад полуфабриката будет! Потом, в те места, где дезактивацию проведут, будем тот бетон самосвалами вывозить и делать отсыпки дорожных покрытий!
— Пойдёт дождь, и весь ваш склад в каменную глыбу превратится! — подала голос мумия с первого сиденья.
— Говорят какой–то авиаотряд прилетел, тучи разгонять будет! — успокоил его Безродный. — В Копачах где–то эстакада есть! Вы не знаете, где она там находится?
— Сразу за Копачами её и увидите!
— Счастливого вам пути! — попрощался Безродный.
— Откуда такой Дон Кихот взялся? — спросил кто–то с заднего сиденья, когда дверь за Безродным захлопнулась.
— Русская земля родила! — ответил ему сидящий за рулём водитель. — Главное, что в гражданкой одежде парень! А это значит, что не совсем ещё русский дух в народе погиб, если Огнедышащего Змея голыми руками воевать идут! А раз это так, то будущее у нас будет!
— Что это за штука была? — спросил Чесновский.
— Дежурная смена оперативного персонала со станции возвращается! — ответил Безродный, поудобнее устраиваясь на сиденье.
— Ты, я гляжу, прибарахлился там, Васильевич! — кивнул на бахилы, укутавшие ноги Безродного, позавидовал Чесновский.
Безродный порвал бумажный пакет, вынул из него белоснежный респиратор, отрегулировал его по своему лицу и подал его Чесновскому.
— Держи, Толя!
— А себе?
— Один у них только был! Одевай, одевай, тебе ещё пару двойняшек родить надо! Ведь в этом, Толя, и есть суть человеческой жизни, чтобы продлить себя в потомках! Она в том, чтобы подарить своему ребёнку одно только прекрасное, что есть у тебя внутри и чтобы он тоже умножил это прекрасное в своих детях! Человек — это есть плод любви и добра! И только любовь и доброта должны править миром!
— А откуда же тогда зло?
— Границу между добром и злом определяет только мудрость! А вот она–то как раз во все времена и была у нас в загоне!
Колонна втянулась в старинное село Копачи. Его история уходила куда–то во времена Киевской Руси. Ещё великий князь Владимир крестил жителей того села в ледяных водах Славутича. Никакие войны, никакие полчища завоевателей за многие века не смогли уничтожить то село. С этим неблагодарным делом легко и быстро управился мирный атом.
— Вот она та эстакада, Толя! Сдавай к ней задом! Выгружайся, сразу по газам и на Вышгород, к бетонному заводу! Из кабины не вылезай! И не стой здесь долго! Меня не жди, я с последней машиной вернусь!
Безродный выпрыгнул из машины на полотно дороги и, мелькая в свете фар, стал выстраивать колонну на разгрузку.
Наступал рассвет.
Дьяченко, сдавая автомобиль к эстакаде, наехал передним колесом на торчащий из земли стальной обрезок. Баллон лопнул с пушечным выстрелом.
— Тянись до эстакады, Мыкола! Тянись, дорогой! — подскочил к нему Безродный. — Включай ёмкость на разгрузку, а сам с колесом возись!
Освобождённые от груза машины поспешно покидали площадку. Дьяченко, Богатырь и Безродный остались возиться с огромным колесом. Когда работа уже близилась к концу, мимо них на большой скорости пронеслась гружёная «Татра».
— Денисенко пошёл! — удивился Дьяченко.
