— Что он нас не заметил, что ли?
— Так ведь мы за домом стоим!
— Поторопимся, парни! Надо его догнать! А то ненароком влезет в самую преисподнюю! Нашу–то станцию он хорошо знает, а здесь совершенно иная компоновка сооружений! Если он будет нас там искать и заблудится, тогда мы с ним встретимся только на том свете!
Когда работа была окончена, бросились вдогонку промчавшейся автомашине Денисенко.
— Домкрат позабыли! — вспомнил Богатырь.
— Черт с ним, с твоим домкратом, назад будем ехать, заберём! — отрезал Безродный. — Жми на всю железку, Витя!
Порожний автомобиль легко понёсся к атомной станции.
— Сверни направо! На пятый блок заглянем, может, его туда занесло! — махнул рукою Безродный.
Справа возвышалась громада градирен пятого и шестого недостроенных энергоблоков.
«Задел–то у них хороший, — отметил про себя Безродный, — если бы не эта авария, то пятый миллионник в следующем году на проектную мощность смог бы выйти».
Машины Денисенко они не нашли.
— Давай к АБэКа первой очереди гони! Там его будем искать! Его–то он никак не минует!
Выскочили к административному зданию первого энергоблока. По всей длине его крыши растянулся стройный ряд огромных, сваренных из нержавеющей стали, начищенных до зеркального блеска букв. Безродный окинул их взглядом, но так и не вник в смысл написанного.
— Вон он, из пролома выползает! — закричал Дьяченко. Богатырь нащупал ногою кнопку, и рёв сирены разорвал тишину.
— Слава Богу, гружёный! — отметил Безродный. — Давай жми назад, на Копачи! Водители перемигнулись фарами и машины понеслись к Копачам. На крутом повороте, у опушки леса, Безродный выглянул в боковое окно. Мелкие детали громадных сооружений были уже неразличимы. Отсюда он прочитал стройную шеренгу стальных букв. Над крышею станции окрашенная кровавым заревом восхода алела надпись:
«ЧЕРНОБЫЛЬСКАЯ АЭС ИМЕНИ ЛЕНИНА — РАБОТАЕТ НА КОММУНИЗМ!»
Солнце поднялось уже достаточно высоко, когда две отставшие от колонны машины пересекали Чернобыль. В свете наступающего утра исчезли все страхи. Солдаты, одетые в костюмы противохимической защиты, в респираторах, по своей форме напоминающие свиные рыла, закидывали в крытые грузовики собачьи трупы. Как удалось у них выяснить, приказ о расстреле собак, оставшихся без присмотра своих хозяев, поступил вчера утром, а к вечеру был исполнен. Собак расстреляли и стащили к обочине автотрассы. На сегодняшний день был отдан приказ на их захоронение. Начальство опасалось, что собаки вскоре погибнут от радиации, трупы их начнут разлагаться, а на них начнут развиваться бактерии чумы. Потому и была срочно разработана и реализована операция по уничтожению всех собак и кошек, оставшихся в зоне.
— Небось, небо в очинку показалось, как этих дохлых собак увидели? — усмехнулся Безродный, усаживаясь поудобнее в кабине.
— Да, очень впечатляет! — согласился Богатырь. — Очень!
— Дурак он и есть дурак, и шутки у него дурацкие! — вскипел Дьяченко.
— Кто это дурак? — насторожился Безродный.
— Дурак тот, кто этих собак расстрелял, да на нашу дорогу вытащил!
— А сам–то о жене вспомнил! — подмигнул Богатырь. — Даже цветов ей обещал купить!
— А чё? Раз обещал, значит куплю! — подтвердил свои намерения Дьяченко. — И много цветов куплю, вот увидите! — произнёс он, но уже с меньшей уверенностью в голосе.
Колонну, расположившуюся на отдых, настигли уже за селом Иванково. Сон сморил всех. Кто–то прилёг в тени автомобиля, а кто–то уснул, сидя за баранкой.
Спят мои герои, мои друзья. Спят победители. Сегодня каждый из них покорил самого сурового врага, самого безжалостного врага, врага, который живёт внутри тебя, и имя тому врагу — страх.
Богатырь обнял могучими руками рулевое колесо. Сквозь грязные бинты, обмотанные вокруг его предплечья, проступило коричневое пятно засохшей крови.
Дьяченко спит на спине, причмокивая во сне засаленными губами. В одной его руке крепко зажата краюха хлеба, в другой — перья зелёного лука. Ему снится огромная охапка цветов, в которых он прячет своё довольное личико.
Сон одолел Чесновского, прежде чем он успел снять респиратор, порыжевший от паров радиоактивного йода.
Спит мой дружище Логинов. Из полуоткрытого рта его блестит золотой зуб.
Безродный медленно бредёт по тихим улицам спящего города. Горят ночные фонари, светятся окна домов. Полная луна своим серебристым светом окрасила стены зданий и листву деревьев. К своей груди Безродный прижимает огромную куклу. Он гладит свободной рукой её длинные белокурые волосы и улыбается во сне.
