Ответом ему была автоматная очередь, выпущенная из пишущей машинки. Богатырь обвёл взглядом зал, и осторожно ступая, прокрался к столу, который своим месторасположением и размерами предполагал подозревать, что занимает его старший среди этой кучки чиновников.
— Каких путёвок? — приподняла крохотное личико женщина средних лет. Губки её при этом кривились, и она нисколько не пыталась скрывать своего пренебрежения.
— Нам путёвки в санаторий выделили! — пояснил Дьяченко, — Бесплатные!
— Вы что–то путаете! — сухо процедила Мымра (так её мысленно окрестил Богатырь). — Никаких путёвок нет!
— А это что у тебя на столе лежит? Ты их кому делишь?
— Это совсем не те путёвки!
Мымра прихлопнула лежащую перед ней горку синих листков пухлой бухгалтерской книгой.
— Ты что нам тюльку гонишь? Путёвок в санатории и курорты по всей стране нет! Их все в Чернобыль отправили! А сюда их прислали специально для нас! Потому, что мы самые первые на аварию приехали!
— Я повторяю вам ещё раз, что это не те путёвки!
— Ты что? Дураков из нас хочешь сделать? Вы нас обокрали! Это наши путёвки, а вы их для своих толстозадых бездельников прикарманили!
На возникший шум из смежной комнаты выглянул председатель и, послушав перепалку, зычным голосом объявил:
— Что это за безобразие здесь творится? Вы что, не можете двух пьяных дебоширов успокоить? Сообщите немедленно в органы, пусть приедут сюда и разберутся с этими скандалистами!
При такой моральной поддержке сотрудники кабинета загалдели разом:
— Ходят тут разные! Самогоном воняют!
— Мешают нам работать!
— Никакой на них управы нет!
При сложившемся неравенстве сил дальнейшая перепалка не принесла бы никаких успехов, а скорее наоборот, она смогла бы обеспечить наступавшим полное и позорное поражение. С этими мыслями друзья отступили, и, прикрывая свой тыл, Богатырь бросил в дверях:
— Подождите немного, я до вас доберусь! Я до Центрального комитета Верховного совета дойду!
— В цэка профсоюзов! — поправил его Дьяченко.
— Вот–вот и туда тоже зайду! — добавил Богатырь и хлопнул дверью.
Очутившись в коридоре, друзья покурили в уголке лестничной площадки, посовещались между собой и решили, что для следующей атаки необходимо создать численный перевес. Для этой цели предполагалось привлечь шоферов, без дела болтающихся по гаражу в ожидании своих уполномоченных. Но, прежде всего, нужно было дождаться Шрейтера, который потел в приёмной, ожидая, когда же терпение секретарши иссякнет, и она подпустит его к двери, обитой чёрной кожей.
— Вот они миленькие где! Забирайте их! — приказала Мымра двум сопровождавшим её милиционерам.
Дьяченко отступил назад и спрятался за надёжную спину своего друга, так как милицию он тоже потрухивал. Богатырь упёр руки в бока и с улыбкой разглядывал двух щупленьких сержантов, смущённых его телосложением.
— Пройдёмте с нами, граждане! — наконец приступил к делу один из них.
— Не-а! — покачал головой Богатырь.
Мымра осталась внизу. К ней подоспели ещё несколько зевак. Милиционеры нерешительной поступью, подталкивая локтями друг друга, поднялись на площадку.
— Пройдёмте! — повторил приглашение один из них. Так как оно осталось без ответа, то группа захвата приступила к выполнению своего служебного долга. Вцепившись в руки Богатыря, они попытались их заломить за его спиной. Тот криво усмехнулся, расправил плечи, вытянул руки, вместе с болтающимися на них блюстителями правопорядка, и поводил ими взад и вперёд. Одна из слабонервных, наблюдающая за этой сценой, запищала. Это и спасло незавидное положение милиционеров. Богатырь был бы не прочь слегка поразмяться, но ни время, ни место, никак не соответствовало для реализации этого желания.
— Пройдёмте! — неожиданно согласился он.
В кутузке фельдшер установил остаточную дозу алкогольного опьянения у Дьяченко. Богатырь от диагностики отказался.
— Этого и не надо! — успокоил Богатыря дежурный. — Заявление на вас уже есть! В нём написано, что вы в пьяном виде выражались нецензурными словами в общественном месте, оскорбляли сотрудников и мешали им выполнять их служебные обязанности! В заявлении пять подписей! Этого больше, чем достаточно! Опять же, вы оказали злостное сопротивление властям! За всё это, граждане мазурики, вы пятнадцатью сутками не отделаетесь! Здесь, если это всё хорошо раскрутить годика на три, а то и на все пять потянет!
«Дёрнул же меня чёрт сегодня в гараж идти! — подумал Дьяченко. — Сидели бы мы сейчас с шурином за столом. Оксанка пять литров первака с собой привезла. И почти ничего не выпили, меня ждали». Он представил себе, как его шурин лежит на животе перед телевизором, потягивает холодненькое пивко, а над его покрасневшей спиной хлопочут две заботливые сестрицы. На этом месте ему стало жалко себя до слёз.
Богатырь к такому повороту судьбы остался совершенно равнодушен и даже слегка вздремнул, сидя на полу в углу камеры.
