Часа через два появился начальник отделения милиции. Выслушав длинный и красочный рассказ Дьяченко о Чернобыльских буднях, дополненный различными домыслами и слухами, он отпустил задержанных. На прощание майор отдал честь и даже пожал каждому из них руки.
После, к счастью, окончившегося благополучно ареста, правдоискатели не рискнули повторить свою атаку. Больше помог звонок начальника милиции, который, вероятно, не пользовался благами, распределяемыми профсоюзным комитетом.
Боясь огласки, работники профсоюза выкинули белый флаг капитуляции. На следующий день в АТП прибежала девушка со смазливой мордочкой. В профкоме она занимала самый низкий стул и потому ей и поручили столь щекотливое дело. Побегав по почти пустой территории автопарка, она сообщила встретившимся на её пути, что имеются путёвки для «ликвидаторов аварии», что эти путёвки нужно забрать сегодня же. Так как сами «ликвидаторы» находились в это время по домам, а весь водительский состав был в рейсах, то это сообщение прозвучало как писк комара в безбрежной пустыне. Однако сей факт был отмечен несколькими очевидцами и внесён в протокол заседания профкома. Сами же путёвки ушли по намеченному ранее руслу, то есть для нужд начальства, а также лиц, пользующихся их расположением.
Чтобы поближе познакомиться с еще одним участником описываемых здесь событий, мне придётся переместиться на несколько тысяч километров восточнее Украины, а также на несколько лет назад. И я приглашаю вас, мой дорогой читатель, совершить вместе со мною это небольшое путешествие. Надеюсь, что оно окажется для вас не только неутомительным, но и приятным.
Итак, Юра Ниголь. Он с детства мечтал о море. Но до моря было далеко, денег на дорогу не хватало, поэтому он поступил учиться туда, где ближе, то есть в политехникум города Алдана. Город, по масштабам Западной Сибири и Европы, считался крохотным, а для Якутии Алдан был третьим по величине населённым пунктом. В техникуме имелось отделение «ремонт и обслуживание автомобилей», а к автомобилям Юра тоже питал не меньшую слабость, чем к романтике морских путешествий. Два первых курса Юра окончил с теми приключениями, которые будут малоинтересны читателю, поэтому о них стоит промолчать. А в начале третьего курса в жизни Юрия Ниголя произошло то, что в корне изменило всю его дальнейшею биографию.
В конце сентября, на еженедельной политинформации, преподаватель обществоведения зачитал сообщение об антисоциалистическом путче в Чехословакии и введении туда войск стран Варшавского договора. Эту новость студенты встретили совершенно равнодушно, так как единственной темой для разговоров была пластинка ансамбля Битлз, которую привёз один из учащихся. В то время, вся модная музыка записывалась в подпольных студиях на старых рентгеновских негативах и имела народное название «рок на костях». А тут появилась совершенно новая и качественная пластинка, завезённая в Советский Союз контрабандным путём. И с этой новостью какая–то заварушка в Чехословакии казалась сущей ерундой.
В курилке вновь говорили о битлах. Поддержать эту тему Юра не мог, потому что в музыке он ничего не понимал. В любой компании он всегда был в центре внимания, а тут никто в твою сторону даже не смотрит. Обидно. Тут Юра, некстати, вспомнил тему последней политинформации и авторитетно заявил:
— То, что наши танки въехали в Чехословакию, называется оккупацией!
— Тебе ведь разъяснили, пень ты дубовый, что там наших танкистов бутылками с зажигательной смесью закидывают! Там наши парни заживо сгорают! А ты их оккупантами называешь! — возразил ему кто–то.
— А если бы к нам в город китайцы на танках въехали? Ты что, хлебом и солью их бы встречал? Или поднял бы руки вверх и кричал «Брежнев капут?».
Прозвенел звонок. Все побросали окурки и потянулись в аудитории. На следующий день, в начале второй пары, преподаватель попросил Ниголя выйти в коридор. Там его ожидал крепко сложенный мужчина. По его виду Юра безошибочно определил: «этот не из наших, не из таёжников».
Здесь нужно дать некоторые пояснения. Дело в том, что основная часть населения Севера — люди приезжие, и у тех, кто прожил в Якутии достаточно долгое время, происходят некоторые изменения, как в душе, так и во внешности. Движения приобретают медлительность, голос уверенность, а на лице появляется печать доброжелательности. Таких людей там называют таёжниками. Речь их располагает к себе, а душа их расстёгнута нараспашку. Таких признаков в этом человеке Юра не обнаружил.
— Сколько времени? — спросил незнакомец.
Юра пожал плечами, посмотрел на часы и ответил.
— Есть подозрения, что эти часы украдены! Пройдёмте со мной!
