Полдюжины мерзавцев положили там же, остальных ждали галеры, но лейтенант, командовавший отрядом, сообщил, что в подвале на стенах были странные знаки, а с убитого главаря сняли защитный артефакт.
Сначала Грегор решил съездить туда сам – ему требовалось хоть как-то отвлечься от ожидания. Но Вороны напросились посмотреть, и он подумал, что это хороший случай полевой практики. Эддерли, правда, целители еще не разрешили вставать, и Дарра тоже отговорился неотложными делами в ведомстве своего отца, но остальные рвались в бой, словно подросшие щенки – на охоту.
Стригоев, к некоторому сожалению Грегора и огромному разочарованию Воронов, в подвале не обнаружилось, но практику мальчишки все-таки получили. В дальнем тупике разветвленного подвала кто-то много лет сбрасывал трупы в сухой колодец, и некротическими эманациями оттуда разило так, что замутило даже Грегора – слишком уж высокая концентрация на столь малом участке. Еще немного – и даже без всяких ритуалов из колодца полезли бы умертвия.
Ну а так дело обошлось еще одной чисткой, теперь уже магической. Несколько неупокоенных душ, безумных от долгого заточения, Вороны отпустили под тщательным присмотром Грегора. Гринхилл, выбравший специализацию кладбищенского мастера, проверил остальной подвал и нашел еще дюжину очагов, связанных со всякой мерзостью. Убитые сразу после рождения младенцы, замученные домашние животные… Никакой серьезной магии – но, определенно, попытки поклонения Барготу. Попытки отвратительно жестокие и полностью бессмысленные, ничего общего с ритуалами того же Морхальта, но Грегор на всякий случай сам перепроверил Гринхилла и только потом вызвал службу безопасности.
А поднимаясь из подвала, он оступился на влажной после дождя ступеньке и потянул ногу. Ну что могло быть глупее?! Целители, укоризненно глядя на главу Ордена, только развели руками, сказав, что повреждения связок нет, но милорду Архимагу придется несколько дней походить с тростью, чтобы снизить нагрузку. Грегор, про себя ругая последними словами собственную неуклюжесть, послал в особняк за любимой тростью деда, идеально подходящей им обоим по росту…
– Вы совсем себя не бережете, дорогой Грегор!
Люциус упал в кресло для посетителей, бесцеремонно вытянул длинные ноги, так что подошвы щегольских сапог для верховой езды уперлись в стол, и взял чашку с дымящимся шамьетом.
– Ценю вашу заботу, дорогой кузен. Надеюсь, вы навестили меня не только для того, чтобы призвать к осторожности?
Грегор вопросительно приподнял бровь, но Люциуса такой мелочью было не пронять. Кузен отпил шамьета, с любопытством оглядел кабинет Архимага и жизнерадостно заявил:
– Отлично устроились, милорд! Наконец-то положение, достойное Бастельеро! Мы с Эрминией чрезвычайно гордимся вами!
– Благодарю, – склонил голову Грегор. – И мои наилучшие пожелания вашей драгоценной супруге. Но хотелось бы все-таки узнать, что вас привело…
– Грегор! Неужели вы думаете, что я мог приехать исключительно по делу? – возмутился Люциус и в два глотка допил остальной шамьет. – Мы так давно не виделись…
«Ровно шесть лет, – признал Грегор. – И учитывая, как расстались, я предпочел бы не видеться еще лет десять по крайней мере».
– Это небольшое недоразумение, которое нас рассорило… Ах, дорогой Грегор, поверьте, я от всей души в нем раскаиваюсь! – продолжал Люциус все с той же сияющей улыбкой. – И намерен приложить все усилия, чтобы загладить вину.
«О! Неужели кузен собирается вернуть деньги, которые он десять лет получал от моего поверенного по фальшивому поручению, написанному моим почерком?! – восхитился Грегор. – Вот это и вправду было бы достойным окончанием «небольшого недоразумения»! Но я скорее поверю в раскаяние Денвера, чем моего драгоценного кузена. Ради Претемной, как же хочется его проклясть… Или хотя бы перетянуть дедовской тростью, раз уж хлыста нет под рукой!»
– Жду с нетерпением, – бросил он вслух. – Простите, но у меня отчаянно много дел.
– Да-да, конечно… – рассеянно отозвался кузен и снова оглядел кабинет, а потом, встрепенувшись, немного подался вперед и таинственно сообщил: – Мой дорогой Грегор, я ничуть не сомневаюсь, что вы желаете процветания нашему роду. Ну как может быть иначе?
Помолчал, ожидая ответа, но не дождался и торжественно сообщил:
– Я тоже хочу этого всей душой, поэтому намерен поступить на королевскую службу!
– Желаю удачи, – отозвался Грегор, пораженно размышляя, не зачарован ли дражайший кузен.
На его памяти Люциус первый раз изъявил желание заняться чем-то, кроме посещения борделей и игорных салонов. Баргот побери, он даже покинул кровать до полудня – вот уж невиданное зрелище!
– И какой департамент вы решили осчастливить своим присутствием, кузен? – уточнил он уже не без интереса. – Или вы говорите о военной службе?
«Только бы не гвардия! – мелькнуло у него в сознании. – Чтобы люди вспоминали меня, глядя на этого никчемного мерзавца?! Да я сгорю от стыда перед Райнгартеном и прежними сослуживцами!»
