Вот это-то меня и напрягало на самом деле. Эта чёртова подстава. Я благословил тьму за то, что в ней не видно, как изменилось выражение моего лица. Но молчание тоже было достаточно красноречивым.
— Занк, не пори чушь, — вмешался спокойный голос Гайто. — Ты пришёл сюда — значит, был готов умереть. Мы не осуждаем никого. Чья бы вина ни была в том, что очередной рейд обосрался.
— Мы не осуждаем, когда все играют по правилам! — возразил Занк. — А это — это вообще какая-то идиотия. Крейз, я очень тебя прошу — выйди.
— Я очень тебя просил уступить нам, — сказал я. — Ты меня куда послал?
— Крейз! Чёрт, я что, должен объяснять очевидные вещи?! Я не нарушил правил, а ты — нарушаешь.
— Это мои проблемы, — твёрдо сказал я.
— Но они станут моими! Вся моя пятёрка под ударом!
После нескольких секунд молчания вдруг послышался голос Алеф:
— Знаешь, Занк, если твоя пятёрка не готова к работе с Усилением — ты напрасно потащил её в рейд. Если хотелось разминки — могли бы просто погулять по галереям.
Занк от возмущения задохнулся. А я ощутил прикосновение Алеф. Она сжала мне ладонь, ободряя.
— Все взялись за руки? — спросил я. — Алеф, сожми ладони. Кто у тебя с другой стороны?
— Я! — голос Сайко. — Так, а тут я кого щупаю? Кожа тонкая…
— Больно, дебил! — рявкнула Лин. — Я. Гайто, это ты, или к нам уже заглянул шатун?
— Ну, учитывая то, что мне оттяпали голову, а я после этого не подох — я точно не шатун, — усмехнулся Гайто. — Каков следующий шаг, лейтенант Рейн?
Следующим шагом мы двинулись по тёмному туннелю на ощупь, провожаемые руганью пятёрки Занка. Эти остались на месте. Дисциплинированно ждать обещанного света, в котором я, к слову, был ни разу не уверен.
— Так, Крейз, а теперь кроме шуток, — подала голос Лин, как только мы отошли достаточно, чтобы нас не слышал Занк. — Во-первых, что мы будем делать, когда на нас нападут? Здесь темно, как в заднице. Мы друг друга покрошим, и Усиление плавно перерастёт в Наказание. Где мы окажемся на передовой, и нам уж точно обсосут дочиста каждую косточку.
— Шатуны вообще без проблем жрут кости.
— Гайто, заткнись.
— Как скажешь, милая.
— Я тебе не милая. Мы больше не встречаемся.
— А что, ты можешь быть милой, только встречаясь со мной? Польщён.
— Заткнись, сказала. Крейз?
— Не суйтесь, — сказал я. — Разберусь.
— Так, хорошо. А теперь серьёзно. Крейз: как мы будем драться с тварями? Повторишь свой бред — я врежу тебе по башке. Раньше начнётся — раньше закончится.
— Лин, ты серьёзно или прикалываешься? — рассердился я. — Смотри!
— Ку…
Она замолчала.
Правой рукой я держал руку Алеф. В левой появился топор. Лезвие засветилось фиолетовым. Слабенько, конечно, но хватит, чтобы сообразить, кто перед тобой — шатун или товарищ по команде.
— Окей, — нехотя сказала Лин. — Ладно, вундеркинд. Тогда второй вопрос: как ты собираешься добираться до Врат через Усиление, с такой подсветкой, которая, кстати, через пару-тройку стычек высосет тебя досуха?
— Лин, выслушай меня. — Я погасил топор. — И все остальные тоже.
— Все остальные ублюдки, ты хотел сказать, — ввернул Сайко, и Лин тут же посоветовала ему заткнуться.
— Нам не нужно прорываться к Вратам. Мы не пойдём туда. Вы все будете идти за мной и Алеф.
— Куда? — удивилась Алеф.
— Ты помнишь туннель, в котором ты нашла шахту?
— Конечно. На первом разветвлении сразу направо. Но зачем?
— Нам надо туда, — сказал я.
— Храни господь нашего командира, — вздохнула Лин.
Вскоре впереди забрезжил свет.
Я озадачился, но тут же вспомнил, что там — комната с телевизором. Вот как, значит. Один рубильник на освещение, другой — на телевизоры.
И наверняка есть третий, четвёртый, пятый. Ну, там — на вентиляцию, воду, еду.
Как можно спокойно жить, зная, что от тебя ровным счётом ничего не зависит? Что тебя могут отключить, как больного на аппарате, в любой момент. Все эти Усиления, Наказания и Испытания — что это, как не демонстрация силы! Если уж «друзья», упрятавшие нас сюда, могут творить такое, то простейшая пытка голодом уж точно входит в область их возможностей.
Если только они сами не подчиняются каким-либо правилам.
Я шёл первым, и мне же первому выпало заглянуть в комнату.
Телевизор висел на прежнем месте. Всё тот же белый шум, беззвучный и безжизненный. И никаких картинок, сколько ни вглядывайся.
Когда раздалось рычание, я был готов.
— Извини, — высвободил я руку. — Серьёзно, никто не лезьте! Это просто один шатун!
Каких-нибудь три дня назад сказал бы я это? Сумел бы отважно велеть бойцам стоять в сторонке, пока сам разбираюсь с живым мертвецом?
Шатун встал, тень отчётливо вырисовалась на фоне телевизионных помех.
Я быстро шагнул ему навстречу. «Зажигать» топор не стал, просто замахнулся и ударил. Шатун нырнул под лезвие и бросился ко мне.
— Сука, — прошипел я.
Страха не было совершенно, только злость на шатуна, который не захотел сдохнуть быстро и сэкономить мне время.
Когда пережил Усиление, а следом — Наказание, сложно заставить себя бояться отдельных особей. Душа уже привыкла к масштабным акциям.
