– Да хотя бы физру. А за плебея ты мне щас ответишь, – Витя по-джентельменски шлёпнул Настасью Филипповну по пятой точке, которая выделялась в её силуэте подобно Крыму в акватории Чёрного моря. Посрамлённая во всех смыслах Настасья Филипповна не смогла смириться с унижением и выписала наглецу смачную пощёчину, взяв Влада за руку и резво затрусив к кабинету.
– Вот стерва. Стерва! – крикнул неудавшийся джентльмен на весь коридор, в результате чего увидел длинный (ему хватило) средний палец своей жертвы.
– Соединённые штаты могут позавидовать её независимости, – включился в беседу Надеждинский, безмолвствовавший на протяжении всей сцены.
– Не, ну корма у неё сочная, как арбуз, – продолжал малолетний Дон Жуан. Игорь смеялся своим громким смехом, когда как Влад Собакин от мления стал даже покусывать кожицу вокруг ногтей. Семён молчал, ибо пошлые обсуждения одноклассницы его не интересовали. В духе Маркиза де Сада пролетела оставшаяся перемена.
– Пора идти или опоздаем, – прервал пошлый разговор Собакин.
– Да ладно, давайте ещё посидим. Без нас всё равно не начнут, – ответил Фалафель. Сидевшие остались на своих местах. С лестницы заслышался стук женских каблуков.
– По нашу душу стукают, – заметил Семён и в следующую секунду их взору предстала Татьяна Юрьевна Ковальчук, учительница физики.
– Почему не в кабинете, орлы? – с удивлением поинтересовалась Татьяна Юрьевна.
– Вас ждём, – не унимался Витя. В тот день весёлое настроение буквально распинало его, как одного еврейского плотника на кресте.
– Не надо меня ждать, я не Папа римский, чтобы меня толпой провожать. Ну-ка, орлы, крылья в руки и живо в кабинет! – джентльмены оторвались от радиатора и заторопились в означенное место.
Татьяна Юрьевна некогда числилась директором девятой школы. При её руководстве в школе починили канализацию, поставили во многих кабинетах пластиковые окна, отремонтировали туалеты и сделали ещё много полезных вещей. Человеком она зарекомендовала себя скромным и в то же время весёлым, с учениками вела себя как с равными, особенно если те стремились к учёбе и труду. Со всяким сбродом, жившим «по понятиям», разговор у неё был коротким. Однажды эта принципиальность ей изменила. Дело обстояло следующим образом: когда Надеждинский учился в восьмом классе, в школе образовалась гоп-компания, основным промыслом которой стал терроризм в отношении учащихся. Они могли оскорбить тех, кто слабее их, начать травлю, избить в случае сопротивления. Татьяна Юрьевна с первых дней принялась бороться с пагубными явлениями подросткового террора – вызывала родителей на профилактические беседы, пыталась перевести возомнивших о себе Аль Капоне учеников в другие заведения, призвать к разуму в беседах наедине в конце концов. И как раз во время одной из таких бесед один из таких учеников в порыве бешенства ударил беззащитную женщину кулаком по лицу. Слухи о происшествии молнией разошлись по школе. Большинство жалели Татьяну Юрьевну и жалели, что не могут ничего сделать малолетнему ублюдку. В тот момент она осознала импотенцию существующей административная машина в борьбе с подобными выродками и покинула директорское кресло. Пустовало «хлебное местечко» недолго, и трон занял более подходящий кандидат – Ирина Петровна Сермяжная, из-за чего скоро в школе развилась стагнация в наборе с дальнейшей деградацией. Но вернёмся к Татьяне Юрьевне. В её внешности преобладал так называемый «деловой стиль» – туфли с невысоким каблуком, чёрные колготки, юбка ниже колен и непрозрачная блуза. Завершала образ «серой мышки» деловая укладка волос, которую обычно носят женщины за сорок. При прочих вводных педагогом она была отличным, потому как сложные вещи могла объяснить простыми словами, посему материал, при условии ученического участия, доходил даже до «гуманитариев».
– Утро доброе, мои юные Амперы, Максвеллы и Теслы, – поздоровалась Татьяна Юрьевна и поднялась за кафедру. Кафедра располагалась на небольшом возвышении, поэтому стоявший за ней смотрел на сидящих свысока. Данное обстоятельство в корне не устраивало Татьяну Юрьевну, поэтому она читала лекции, облокачиваясь на кафедру, как бы попрекая этот символ бессмысленной стратификации. Теперь же бывшая директриса зашла туда только с целью положить ключи от кабинета и тут же спустилась обратно «к черни».
– Итак, уважаемые коллеги, насколько мне помнится, я вам задавала пару задачек по термодинамике. Кто-нибудь решил? – все промолчали.
– Я пробовала решить, только у меня количество теплоты в минус ушло, – одна за всех взяла термодинамический крест Настасья Филипповна.
– Тогда иди к доске, будем разбираться, почему количество теплоты ушло в минус.
– Может быть, я лучше с места всё расскажу? – с деланным смущением произнесла Настасья.
– Иди, иди, не к стенке же я тебя зову, – с улыбкой ответила Татьяна Юрьевна. Её собеседница повиновалась и поплелась к доске, располагавшейся всё на том же возвышении.
– Семён, ты решал задачки? – обратилась Татьяна Юрьевна к Надеждинскому.
