Стрелки на часах показывали двенадцать ночи, наступило время ложиться спать. Истерзанный цепью сплошных неудач Семён разделся и лёг в кровать. Ему не спалось, хотя чувствовался мучительный груз усталости от пережитого. Он проворочался минут тридцать в безуспешных пробах отправиться в мир сновидений. На душе у него лежало омерзение вместе с беспомощным презрением к собственному родителю. Ему вспоминались предыдущие эпизоды пьяных излияний, из которых при желании мог бы получиться сериал сезонов на двенадцать. Прокручивая в голове подобные мысли, Надеждинский наконец забылся тревожным сном.
Глава 6. Тучи рассеиваются
Часы показывали полдевятого. Анна Николаевна Печёнкина ужасно торопилась в свой кабинет. Человеком она считалась достаточно пунктуальным, а в некоторых вопросах даже педантичным. В учебной практике Анна Николаевна умело сочетала кнут и пряник – могла как проговорить с учениками половину урока, так и все сорок пять минут спрашивать домашнее задание или дать самостоятельную работу. По обыкновению, подобная вариативность зависела от настроения самой Анны Николаевны, или, если быть честным до конца, от её месячного цикла. В сочетании со вспыльчивым характером ей не составляло никакого труда вспыхнуть как порох из-за неправильного произношения слова или какой-нибудь синтаксической ошибки. Правда, затрагивало это в основном мужскую часть аудитории, тогда как к женской части она относилась с достаточным пиететом. Даже если совершались очевидные и элементарнейшие ошибки. В особенности такая избирательность касалась Надеждинского, Рыбченко и Собакина.
В кабинете отирались об стулья десять человек, остальные грызли научный известняк этажом выше. Две зубрилы с первой парты с одинаковым именем Ксюша сидели на детских стульчиках и беседовали на темы, на которые обычно беседуют шестнадцатилетние зубрилы с первой парты. На парту вглубь помещения расположились две подруги, списывавшие домашнюю работу из всемирной паутины. Влад Собакин грыз ногти на левой руке, а пальцами правой елозил по экрану мобильного телефона. Сзади сидел Витя Фалафель, аналогично Собакину бесцельно бродивший, как компот, по просторам виртуальной реальности. Правее него сидели Настасья Филипповна Ковалевская и Влад Никодимов.
Настасья Филипповна Ковалевская находилась в особенном положении – отец оной работал начальником местной пожарной части, маман таможенником несла службу, в результате чего их семейство существовало без каких-либо финансовых и прочих затруднений. Особенность же положения заключалась в том, что Настасья Филипповна не вела себя как дочь богатых родителей и держалась крайне независимо. Причём независимо она вела себя относительно всего и всех. Благодаря располагающей к себе внешности Настасья Филипповна активно общалась с юношами, до тех пор, пока те не зарывались к ней в декольте. Когда же это происходило, ей не составляло никакого труда огреть зарвавшегося собеседника, иногда даже кулаками. Всё так же по-дружески. Настроение строптивой светской львицы, как правило, было весёлым, если не сказать игривым. Ради неловкого момента «дикая кошка» сама порой переходила дружеские рамки, например, делала объекту выходки недвусмысленный комплимент или заговаривала о своих сексуальных перверсиях, заставляя собеседника смутиться. Всё так же по-дружески. В школе помимо двух подруг Настасья Филипповна имела связи (разумеется, дружеские) с Михаилом Чистоплюевым и Владом Никодимовым.
