– Здравствуйте, Валерия Алексеевна, мы очень рады вас видеть, – неловко натянула улыбку на лицо Настасья Филипповна, усыпляя внимание лестными конструкциями.
– Здрасьте, здрасьте, что вы там прячете? – склонилась набок Валерия Алексеевна дабы рассмотреть предмет испытываемого любопытства.
– Ничего не прячем, как вы вообще могли такое подумать? – театрально возмутилась Настасья Филипповна.
– Ковалевская, хватит со мной играть, я тебе не игрушка! А ну, показывай, что ты там прячешь! – почти потребовала «Малая». В тот момент многократно оправдалось данное ей прозвище, ибо ручки размахивались, и рот визжал совсем как у маленький девчушки, у которой отобрали куклу. Причина недовольства едва сдерживала смех, и всё же кривая ухмылка искривила её пухлые губки. Она достала из-за спины две тетради и повернула голову на девяносто градусов вправо.
– Это что? – задала банальный вопрос Долгопрудная, в голосе коей послышалась натуга, будто бы она отыгрывала роль на детском утреннике. Сложившийся диссонанс заставил Надеждинского усмехнуться прямиком в лицо учительнице.
– Это считавшийся доселе сожжённым второй том «Мёртвых душ». Зачем вы на меня так зловеще смотрите, я вам не фигура в музее мадам Тюссо, и не надо меня так бесцеремонно разглядывать.
– Ага, Надеждинский, я даже удивилась, что ты целых пять минут стоишь молча, теперь всё встало на свои места. Подожди пока, мы с тобой ещё поговорим.
– Вы кто, трамвай или может быть второе пришествие, иначе почему я вас должен дожидаться?
– Слушай сюда, парниша, ты забываешься. Лучше замолчи или будешь присутствовать на уроке в коридоре, ясно?
– Нет, пасмурно, – на лице Валерии Алексеевны от злобы дёрнулась жилка. Провокатор закрыл свой инструмент.
– Слушай сюда, Ковалевская, дай сюда тетрадки. Ага, списывала! – Долгопрудная буквально вырвала тетради и торжествующе вынесла вердикт.
– Я не списывала, я взяла исключительно для ознакомления, – взяла виноватый тон Настасья Филипповна, по-прежнему театрально принявшись ножкой описывать окружность.
– Почему тогда тетрадь прятала? – неистовствовала Валерия Алексеевна.
– У меня условный рефлекс – когда сзади кто-то подходит, я сразу прячу предмет, который держала в руках. У меня он с детства ещё выработался, когда я втайне от всех ела варенье, – ответ вроде бы устроил женскую версию Вышинского, но «пробник человека» всё равно недоверчиво глянул на ответчика, провозгласив:
– Ладно, в первый раз поверю. Ещё раз увижу, у меня тоже сработает условный рефлекс ставить двойки. Понятно? – она торжествующе бросила взгляд на Надеждинского.
– Всё равно пасмурно, – не менее торжествующе отбросил тот.
– Я кому-то приказала замолчать, иначе кто-то будет сидеть в коридоре.
– Кто бы это мог быть? Всё-всё, молчу, – Валерия Алексеевна снова неодобрительно вскинула мышиные глазки на Семёна и понесла своё тщедушное тельце на рабочее место.
– Забирай свою тетрадку, одни проблемы из-за тебя! – вспылила Настасья Филипповна и бросила тетрадь в её владельца. Владелец разлинованной бумаги растерянно оглянулся, ища вокруг поддержки, поднял тетрадь и посмотрел на созерцавших зрелище Никодимова с Чистоплюевым.
– Господа, вы видели произошедшее непотребство? Меня же ещё крайним выставили, как север на карте, – зрители смогли лишь сочувственно моргнуть и разминуться тут же в коридоре. Механический звон огласил скоропостижное окончание перемены.
Осталось позади ещё некоторое время, пока на шабаш подтянулись остальные. Единственно, отсутствовала гайдаевская троица, правда, Валерию Алексеевну данный факт волновал не сильно. Она вновь поздоровалась и не теряя времени решилась проверить домашнее задание. Дуэт списывавших сразу отпал, хотя Настасья Филипповна в насмешку подняла руку. Спустя минут пяти торгов на вопрос почти гамлетовского масштаба «идти к доске или не идти» Никодимов ответил утвердительно. Остальная часть несчастных кроме скандального дуо выдохнула с облегчением. Когда Влад вышел к доске и взял мел в руку, в дверь отрывисто и вместе с тем сильно забарабанили. Через мгновение без одного квартет озарил собою помещение.
– Извините за опоздание, можно войти? – скороговоркой проговорил Фалафель. В глазах его читалась высокомерность по отношению ко всему со всеми.
– Почему опять опаздываем? – спросила Валерия Алексеевна.
– По кочану и по капусте, – вызывающе бросил Витя. «Информатичка» его, откровенно говоря, бесила, как и сама информатика, причиной чего были «тройки», которые ему приходилось получать постоянно за списанные упражнения.
– Да от тебя же табаком несёт за километр. Как вам не стыдно? Минздрава на вас нет. Я Виктории Игоревне пожалуюсь! – последняя реплика прозвучала уж слишком по-детски даже для Валерии Алексеевны.
– Можете сразу матери пожаловаться, так надёжнее будет, – высокомерно и с вызовом в глазах продолжал дерзить предводитель провинившейся троицы.
