– Ну-ка прекратили выражаться в школе! За угол зайдите и там устраивайте разборки. Так, Жора, иди к врачу, не то действительно занесёшь какую-нибудь инфекцию, – распорядилась потрясённая Надежда Сергеевна. Каравайный повиновался, когда как Собакин встал вытирать данной ему салфеткой кровь со рта. Шокированные неожиданной развязкой девятиклассники обсуждали происшествие. Опомнившись, «биологичка», как её называли в ученической среде, дала задание до конца урока, в то же время сама о чём-то крепко задумалась. В напряжённой обстановке и закончилось то сумбурное занятие.
По его окончании Надеждинский покинул класс в числе последних. Ему наперерез почти бежала Виктория Игоревна, которая с весьма напряжённой физиономией пустилась в расспросы. Семён отговаривался, мол, ничего не видел и лучше расспросить самих участников побоища. Меж тем всё он видел и в подробности, просто вся эта
– Вы откуда и куда, Настасья Филипповна? Решили стать графом Монте-Кристо местного пошиба и покинуть наш уютный Шоушенк? – крикнул он стремившемуся к выходу «графу Монте-Кристо местного пошиба».
– Ах, это ты, мой ласковый и нежный зверь. Я-то думала уже тебя сегодня не увидеть, – сбивчиво ответила она, будто бы её застали на месте преступления.
– Куда вы собрались, феникс мой кареокий? Не к Прометею ли в гости?
– Молись, чтоб не к тебе. Думаю, мы могли бы найти общий язык с твоей печенью. Вообще же, – Настасья Филипповна взялась за верхнюю пуговицу рубашки визави и медленно её расстегнула, он же жадно сглотнул слюну, – я иду на остановку, автобусную, потом еду домой. Ты со мной, солнышко?
– Нет, Настасья Филипповна, у меня ещё один урок. Неужели у вас уроки уже закончились?
– Да, у меня уроки уже закончились. Сам знаешь, с утра выпил – весь день свободен. Смотри, я два раза предлагать не буду, поеду домой одна, – она потрясла Надеждинскому в знак прощания руку и покинула здание. Он посмотрел ей вслед и двинулся в закоулок перед лестницей, в котором проходили уроки труда.
В расписании название предмета фигурировало как «Технология», однако технология чего и для чего не объяснялось, благодаря чему все по старой памяти почитали его «трудами». Как известно всем, кто учился в школе, у мальчиков и девочек занятия проходят раздельно. Обычно на труды если и ходили, то первые готовили пересоленные борщи, а вторые строгали скалки и кривые ручки для молотков. Но существовала возможность при наличии идеи и материала создавать нечто своё, и почему-то большинство манкировало этим «расширением» и вообще относилось к трудам сквозь пальцы, считая их разведением в тазу напраслины. Как ни странно, Семён имел диаметрально противоположное мнение. Ведь по сути «технология» – единственный предмет, позволяющий увидеть результаты своего труда, потрогать их и вообще как-то применить. Что в свою очередь требует гармонии головного мозга со спинным, что, видимо, и являлось главной причиной, по которой большинство его одноклассников считали труды пустым времяпрепровождением.
С момента прощания с Настасьей Филипповной прошло минут семь. Никого кроме одинокого путника возле кабинета, точнее мастерской или ещё точнее кабинета-мастерской, не стояло. За минуту до звонка к нему присоединились Никодимов и Чистоплюев, судя по запаху, вышедшие из столовой. Минут через пять появился квартет, не И, но Фалафель, Громов, Рыбченко и Кривенко.
– Ну Пёс сегодня, конечно выдал, – как бы невзначай обронил Михаил. Остальные будто бы того и ждали, кто заведёт болтовню первым.
– А что он выдал, я просто не успел разглядеть? – подключился Никодимов.
– Да этот чеконте прокусил Жорику правую руку, а потом сидел с кровавым ртом, как у вампира, – с улыбкой на лице поделился Игорь своим видением ситуации.
– Почему он сразу чеконте? Представь, тебя сначала просто так за уши дёрнули, потом по яйцам дали, то ты бы чё сделал? – укоризненно спросил Фалафель, в отсутствие Каравайного ставший смелее и развязнее.
– И чё, кусаться сразу? Вот ты, Батый, чё бы сделал на месте Пса? – Игорь похлопал по плечу Громова, когда тот даже не подозревал, что с ним кто-то заговорит.
– Я не знаю…, наверное, дал бы сдачи, – Захар неестественно задёргался, смущённо спрятал руки в карманы и потупился в носки кроссовок. У Вити и Михаила данные конвульсии спровоцировали гомерический хохот.
– Ты? Дал сдачи? – вторил им и Игорь.
– Да он бы тебя убил прямо там, только б ты на него криво посмотрел, – сказал Чистоплюев.
– Слушай, Семён, чтобы сделал ты? – Фалафель решил найти повод для очередного «подкола».
– Я бы не сел с таким человеком, как Каравайный. В обыденной жизни подобных индивидуумов надо за световые годы обходить.
– А если бы насильно посадили? – продолжал допытываться Витя.
– Что они, прокуроры, чтобы насильно посадить? – напомнил о себе Василий.
