– Да сразу запатентовать и отправить на соискание ленинской премии, – заметил ещё один солдатик лет тридцати, до этого молчавший всю дорогу, которого все звали Кравченко.
Меж тем дорога успела свернуть к спуску в небольшую, но вытянутую горную долину. Спуск случился без происшествий, благо склон выдался пологий и невысокий. Пройдя метров двести, странники заметили человек пять молодых парней лет по двадцать в компании старика, скорее всего отца, и двух навьюченных ослов. Навьючены они были чем-то бесформенным, оттягивающим почти до земли. Путники остановились.
– Надо бы проверить, чего они там несут, авось оружие для Ахмад Шаха, – выразил мысли вслух великовозрастный прапорщик.
– Отставить, нас послали не за тем, – перешёл на более серьёзный тон капитан.
– А коль действительно оружие? Надо проверить, – настаивал прапорщик.
– Фёдорыч, если не успокоишься, я тебя прям здесь под трибунал отдам, а потери спишем на боевые, – загорячился командир. Фёдорыч недоумённо глянул на него, но всё-таки высунулся с автоматом наперевес с целью оценить обстановку. Один из молодых сразу подметил их приближение, отчего напряжённо на них косился. Когда прапорщик высунулся из укрытия с автоматом, нервы его не выдержали, он стянул с осла АКМ и открыл огонь по открывшейся мишени. Первый едва успел увернуться от шальной пули.
– Я говорил, оружие везут! – крикнул Фёдорыч. Остальным было не до криков – трое отползали вправо, трое влево. Капитан с прапорщиком остались на месте спора. Молодые люди уже в полном составе обстреливали солдатиков. Двое из них залегли у обочины, оставшиеся трое отбежали за массивные валуны. Перестрелка продолжалась минут пять. Первыми слегли лежавшие у обочины тропы. Один из них попросил кинуть ему запасной «рожок», однако ловец вышел из него не очень, поэтому за «рожком» пришлось ползти. Тут его пуля и сразила. Второй лежавший, не помня себя, побежал к нему, однако и ему не удалось уйти от судьбы. Пуля попала в горло, и он забился в конвульсиях рядом с телом брата, затыкая фонтан крови ладонями. Пользуясь непрофессионализмом противников, солдатики короткими перебежками добрались до обочины. Весь огонь нарушители спокойствия обрушили на эти две кучки с правого и левого флангов. Наконец у того, кто укрывался в центре, закончились патроны, и он полез за магазином. Князев вместе с прапорщиком, оставаясь на возвышении, открыли стрельбу по флангам. Двое солдатиков забросали их гранатами, благо расстояние позволяло. Раздался взрыв и вместе с ним истошные вопли. Двоих с флангов убило на месте, центрального посекло осколками. Он лежал с истекающей кровью грудью, откашливаясь с глухим хрипом и отхаркиваясь густым багрянцем. Группа ликвидаторов собралась у отходящего тела.
– Может быть его добить? – неуверенно произнёс прапорщик.
– Не по-людски это, – печально отметил капитан.
– А в муках по-людски подыхать? – крикнул в порыве чувств Борисов.
– Так добей, раз не по-людски! – завёлся капитан.
Выстрел поставил точку в их споре. Старик, на протяжении перестрелки лежавший ничком на земле, осматривал трупы сыновей. Скупые старческие слёзы покатились по его морщинистым щекам. Князев подошёл к навьюченным ослам и ножом вспорол один из тюков, из которого посыпались соцветия опиумного мака.
– Вот оно в чём дело, – выдал командир с удивлением и злобой, срезая верёвки, державшие тюки. Звуки стрельбы заставили животных разбежаться, поэтому пришлось немного походить. Капитан приказал снести содержимое мешков в одну кучу, затем достал бензиновую зажигалку и подпалил кучу. На ломаном местном диалекте Князь сказал опечаленному старику примерно следующее:
– Сегодня ты, старик, потерял всех своих сыновей, но подумай сам, скольких сыновей погибло из-за того, что вы везли в этих мешках. Бери своих ослов и иди домой.
Солдатики закрепили трупы сыновей на ослах. Старик не проронил ни слова, взял животных за поводья и поплёлся в обратном направлении. Дальше ликвидаторы тянулись по горным пластам молча, думая каждый о своём. Так они дошли до «зелёнки, где на их лицах блеснула краска удивления. «Зелёнку» уже сложно было назвать таковой, ведь собой она представляла дымившееся пепелище, по всей площади коего зияли воронки от неуправляемых ракет. Среди обугленных и сломанных стволов догорали два БТРа, по территории раскинулись обезображенные трупы. Кто-то лежал без ног, у кого-то не было головы и части туловища, кто-то и вовсе превратился в кусок зажаренного мяса.
– Наших нет, – доложил Борисов.
– Уж не сюда ли летели «сушки»? – задал больше риторический вопрос прапорщик.
– Наших уже забрали, – угрюмо ответил капитан, будто бы не заметив предыдущей реплики.
– Скажи мне, командир, кто этих заберёт? – вспылил Фёдорыч.
– Держите себя в руках, боец! – контратаковал Князев.
– Вы мне, товарищ капитан, объясните, зачем мы здесь воюем? Для того чтобы сначала своих угробить, а потом этих? Чтобы они валялись и гнили здесь? – крикнул прапорщик в исступлении.
