– Вот и первые потери… Фёдорыч, вы вчетвером оттаскивайте трупы вон в тот крайний дом, Кравченко пока с ними положи, вы втроём загоните гражданских в один дом, в тот, напротив, и запри их. Я пока осмотрюсь.
Все в траурном молчании и со скорбными лицами взялись за исполнение приказа. Капитан направился за дувал с целью осмотреть окрестности. Уже смеркалось, и жара постепенно спадала.
– Приказ выполнен, – доложили Фёдорыч с Борисовым.
– Тогда занимаем позиции. Ты занимай место ворошиловского стрелка, ты дом напротив, вы вдвоём два соседних дома, ты тот дом, Фёдорыч со мной, Борисов с РПГ на крышу. Когда они остановятся, стреляй в упор. Это будет условный сигнал для начала операции. Всё ясно?
– Так точно!
– Фёдорыч, бери рацию и за мной. Нужно доложить командованию об наших «успехах», – последнее слово командующий произнёс с горькой усмешкой в голосе. Все заняли указанные позиции, Князь доложился об «успехах». В штабе посочувствовали, но приказали дальше действовать по плану. В обстановке тревожного ожидания прошло около часа, на улице окончательно стемнело.
– Может это всё подстава, и никого не будет? – запереживал прапорщик.
– Возможно, да и охранение было какое-то хлипенькое. Не похоже это на Ахмад Шаха, – выразил сомнения и Князь.
– Смотри, командир, кажись, едут.
Действительно, вдалеке показались несколько приближающихся огоньков. Минут через шесть возле кишлака остановились два пикапа с крупнокалиберными пулемётами в кузове и один джип. Из него вышли четыре человека, один из которых действительно напоминал легендарного полевого командира. Через мгновение прогремел выстрел из РПГ, взорвав джип. Из ближайших к кортежу домов автоматными выстрелами сняли пулемётчиков, прочих убили не успевшими выйти из машины.
– Вот и конец пришёл нашему Ахмаду! – обрадовался Фёдорыч, но ненадолго.
– Твою мать, Князь, это засада! Это засада! – закричал во всю прыть Борисов.
Это была именно она. Буквально со всех сторон посыпались душманы, сопровождаемые множеством огоньков дальнего света.
– Борисов, кричи всем, чтобы занимали крыши! Фёдорыч, занимай оборону на доме гражданских. Я буду вызывать подкрепление.
– Штаб, это засада! Срочно высылайте подкрепление!
– Вас понял. Минут десять продержитесь?
– Вы там совсем охерели? Через десять минут нас всех положат!
– Хорошо, хорошо. В нескольких километрах от вас есть пара Ми-24 и один Ми-8, через пять минут будут!
– Мухой!! – волнение Князя перешло все границы, и он в чувстве швырнул микрофон в стену. Он заметил, как к пролому с воинственными криками приближалась группа «духов», и принялся их сдерживать. Патроны таяли на глазах, хотя капитан стрелял одиночными.
– Командир! У меня последний магазин! – отрапортовался прапорщик.
– Держись, Фёдорыч, скоро будет подкрепление! – заорал командир во всю глотку, однако его крик затерялся среди оглушительной пальбы. Грешным делом, он отсчитал для себя один патрон и начал готовиться к худшему, когда как ночное небо озарилось салютом из неуправляемых ракет.
– Я знал! Я знал! – в приступе какой-то детской радости воскликнул Князь.
Стрельба понемногу затихла и минут через пять стихла окончательно. Капитан в порыве экзальтации выбежал на улицу, ему навстречу побежал Фёдорыч. Они обнялись. Рядом с горящими авто, заградившими выход из кишлака, лежала кучка трупов. Все спустились с крыш и направились к командиру. В метрах десяти от заграждённого выхода приземлился Ми-8.
– Грузитесь в вертолёт, ребята, мы летим на базу! – как ребёнок радовался командир «ребят».
– Так точно! – с такой же радостью отвечали они. Прапорщик даже пустил слезу.
– Фёдорыч, нужно идти за Кравченко, отнесём его к вертушке!
– Есть!
Тем временем Ми-24 сбросил световую бомбу и на бреющем добивал остатки мятежников из пулемётов. Наконец, он вместе со вторым вертолётом закончил, и они принялись барражировать возле места посадки. Князь нёс за ноги, а Фёдорыч тянул вперёд. Им оставалось метров пять до вертолёта, как вдруг опять послышались многочисленные крики.
– Вторая волна! Нужно быстрее грузиться! Ребята, подсобите! – крикнул прапорщик. Ребята поспешили помочь занести тело Кравченко. Последним во взлетающий вертолёт запрыгнул капитан. Он ещё не успел закрыть дверь транспортного отсека, как Фёдорыч, глядя в иллюминатор, заорал не своим голосом:
– Твою мать!!!
