– Да те, об уродливой любви, так, кажется. Когда-то давно, когда мне довелось быть длинноволосым блондином (теперь же Геннадий Петрович был короткостриженым брюнетом), я работал в своём селе трудовиком в одной, вернее, в единственной тамошней школе. И однажды выпускался оттуда одиннадцатый класс, в котором училась одна, такая же, как и я, только женского полу, длинноволосая блондинка. Она давно влюбилась в меня по свои красивые уши, и недвусмысленно намекала мне об этом. Я к тому времени уже женился, потому был целомудрен, как монашка, но ходил гулять с ней по аллеям и тогда пытался отговорить её от этого губительного чувства. Она и слушать не хотела, только глядела на меня влюблёнными глазами. И вот пришло время того рокового, можно сказать, выпускного. Все ужрались, как на поминках, и та девушка начала ко мне приставать со словами, мол: «люблю вас, Геннадий Петрович, удержу не знаю». Я понял – дело пахнет жареным, вернее копчёным, и говорю ей: «давай выпьем». Она уже перекрытая, как крыша у меня на гараже, но всё равно выпила водки, да так залихватски, что дембеля бы позавидовали. И тут её начало тошнить прямо на селёдку, на салаты… Я же, как настоящий джентльмен, придержал её за волосы, и всё также придерживая, повёл девчушку к себе в машину. Посадил её в свою «Ниву» и повёз домой, к которому я пару раз её довозил. И вдруг она полезла мне туда (Геннадий Петрович кивнул себе на ширинку). Я немного растерялся, но тут же стал отталкивать эту девчонку, говорил ей, мол, женат, а она всё продолжает. Всё же мне удалось усадить девчушку, однако, как оказалось позже, нас сфотографировал какой-то мудак в недвусмысленной позе, на телефон, на котором ничего кроме светлого пятна разобрать не удалось. На утро она ничего не помнит, поэтому все решили, будто бы я её хотел снасильничать, и попёрли меня из школы. Потом, конечно, выяснилось, что фотографишка зуб на меня точил, потому как я его пьяного побил, когда он мочился на мой забор. Хорошо, хоть сам сознался, скотина, а то мне уже грозили уголовка и развод. Но обратно на работу меня не взяли, поэтому пришлось с женой переехать сюда. Сейчас же… смотрел вчера или даже сегодня ночью фильм, где какая-то мабзель непристойного вида наяривала мужику…
Дальше его слушатель уже не слушал, правда, из приличия смотрел на кепку рассказчика, пытаясь угадать очертания предметов в разводах пота, почти как в тесте Роршаха. Свой крайний рабочий день он помнил отчётливо. Началось всё в очереди в отделе кадров, где им выдали обходные листы. Ещё в предпоследний день они с Витей и Игорем пошли домой в выданных робах дабы отстирать следы своих трудовых подвигов. Вместе со всем этим хозяйством как в последний раз они попили кофеёк с Геннадием Петровичем, поговорили за былое и напоследок обнялись. Далее форма была сдана туда, где получена, были оставлены росписи о факте сдачи в документах, получены подписи и печати на обходных листах в ИРК (месте, в котором ржавел инструмент не так быстро, как на улице), наверху у «элиты» и где-то в глубине завода в бухгалтерии. Отдав им последние бумажки, они сдали в бюро пропусков предмет их деятельности, расписались в последней бумажке и отправились на свободу с чистой совестью. Вторая часть зарплаты поступила на счета вечером того же дня, и её размер в целом оправдал надежды получателей.
По прошествии нескольких дней стали известны результаты остальных экзаменов, и вместе с тем наступило время сдавать учебники обратно на их историческую родину. Не сказать, что то была какая-то тяжёлая (если не говорить о массе) потеря, ведь если чем и могла похвастать девятая школа, так это бесплатными учебниками. Впрочем, в данном обстоятельстве её заслуги сводились к минимуму, ибо большинство учебников покупались родителями предыдущих поколений, буквально подаривших их школьной библиотеке. Как всегда бывает с чем-то, чем пользуется большое количество людей, состояние этих учебников оставляло желать лучшего им и всего худшего людям, рисовавшим в них всякие интересные подробности человеческой анатомии. Никто из нас не без греха, но мужские гениталии, нарисованные, похоже, в припадке эпилепсии, уже к пятой странице начинают утомлять. Поэтому отдельно хочется поблагодарить тех людей, которые прикладывают к расписыванию страниц фантазию и усердие, разбавляя тем самым не только свои однообразные школьные будни.
