— Большой вырастет! Отец у него размером с молодого телёнка был, — и Михалыч показал рукой, явно преувеличивая размеры, — а насчет дачи, йок-макарек, вообще не переживайте, порода у отца его такая, что охраняй и охраняй.
— Сколько хочешь за него? — спросил дядька и полез за кошельком. Михалыч облегченно вздохнул и с радостью выпалил, потирая ладони от волнения:
— Так отдаю, даром, жалко мальца, маленький совсем.
Тут вмешалась миниатюрная женщина. По её манере разговаривать, было видно, что настроена она негативно:
— Саша, нам на даче еще волков не хватало, весь лес туда потащится, как узнают его сородичи, что такое неведомое чудо нашу дачу охраняет. Что будем тогда делать?
Она с усилием начала оттаскивать большого дядьку от Михалыча, в сторону выхода.
— Погоди, отец, — сказал дядька, — сейчас с женщиной улажу и заберу твоего красавца, сам понимаешь, баба есть баба. Ты подержи его, я вернусь через пару минут.
С этими словами странная парочка отошла в сторону и принялась что-то бурно обсуждать. Они оживленно размахивали руками и изредка поглядывали в сторону Михалыча и его щенка. Старый егерь понимая, что теперь судьба собаки зависит только от миниатюрной женщины, глубоко вздохнул и снова сел на ступеньку.
Чтобы скрыть волнение Михалыч начал неумело делать вид, что ему совершенно не интересно, чем закончится словесная баталия ячейки общества и принялся разглядывать прохожих с деловым видом. Ситуация накалилась до предела.
— А можно мне? — услышал Михалыч за спиной голос и от удивления даже потер глаза.
Молодой парень в новенькой форме курсанта стоял перед ним и восторженно смотрел на щенка. Он сильно волновался, переминаясь с ноги на ногу.
— А можно мне? — Повторил курсант с дрожью в голосе. — Мне очень нужно, я все лето копил. Пожалуйста, у меня вот, столько хватит? С этими словами, он достал из нагрудного кармана аккуратно сложенные несколько денежных купюр и протянул их Михалычу. Егерь равнодушно посмотрел на деньги и оглянулся с тревогой на странную семейную пару, после чего пробормотал про себя что-то невнятное и посмотрел парню прямо в глаза. Огромные, чистые, уверенные и вместе с тем добрые глаза смотрели на Михалыча с мольбой и отчаяньем.
— Ты того, это, йок-макарек, пацан, убери деньги. — Михалыч хлопнул себя по коленке и в сердцах воскликнул. — И откуда ты такой взялся? Ты кто вообще, солдатик?
— Из училища я, — ответил курсант, — Военное училище здесь недалеко, знаете?
Михалыч почувствовал, как комок подступил к горлу, перед ним стоял человек, которому действительно был необходим этот щенок, егерь понял это душой и сердцем. Он прожил долгую жизнь и очень хорошо, разбирался в людях.
— Собаку хочешь, говоришь? — спросил Михалыч. Он присел на ступеньку и знаком пригласил парня присесть рядом с ним.
— Очень хочу, — ответил курсант, — больше всего на свете хочу. Я заботится о нем, буду, любить его, кормить хорошо. Я уже и на кухне договорился. А потом, когда он вырастет, мы пойдём с ним служить в армию. Мне Петрович рассказывал, что это, очень сейчас нужно.
Михалыч почесал затылок и громко хлопнул себя по другой коленке.
— Вот, йок-макарек, задача! — Воскликнул егерь и посмотрел на дремлющего беззаботно щенка. Тот мирно посапывал у Михалыча на руках, чуть подергивая кончиком хвоста.
В этот момент, дядька с авоськами и миниатюрной женой подошел к Михалычу:
— Все, договорился. Смелость города берет, а тут женщину убедить, тьфу, проще пареной репы. Давай, отец, своего пса волчистого сюда. Пойду я ему цепь покупать. Пусть с детства приучается, — с этими словами дядька сделал шаг к Михалычу намереваясь взять собаку.
Михалыч быстрым взглядом посмотрел на молодого человека, тот стоял ни живой, ни мертвый от такого поворота событий, затем перевел взгляд на Метиса, который уже проснулся и мотал головой туда-сюда, не понимая, чего от него хотят. В упор посмотрел на решительного дядьку.
— Нет! — Отрезал Михалыч, — Щенка не отдаю! — И еще более решительно посмотрел на обомлевшего дядьку.
— Как это? — возмутился дядька, — Мы же договаривались?
— Я передумал, — сказал Михалыч и победоносно улыбнувшись, посмотрел на испуганного парня, — вот внуку своему отдам. Давно хотел служивый собаку-то себе, йок-макарек, обещал я, а слово, оно не воробей. Прости дядя, не отдам собаку.
— Эх, а еще взрослый человек, — разочаровано промычал дядька и начал поднимать с земли свои авоськи, — да ну тебя и твою полукровку к черту, только время из-за тебя потерял. Пусть забирает эту шавку, не очень-то и хотелось.
С этими словами, дядька развернулся, взял под руку свою, торжествующую победу, даму и направился к выходу, продолжая с ней о чем-то ругаться.
— Вот так брат, отбили мы тебе друга-то, йок-макарек, у неприятеля, — засмеялся Михалыч и по-приятельски похлопал парня по плечу.
— Значит так, убирай свои деньги, и пойдем выпьем чайку, да поболтаем с тобой немного. Сам понимаешь, дело серьёзное и ответственное, без чая нельзя.
