Тёмное небо зачиналось рассветом, свет тающей дымкой проникал даже в это безмолвное месиво из времени и пространства. Сосредоточенная тяжёлым движением Соня не уловила тот момент, когда вдруг, словно пробка из бутылки, она вылетала с другой стороны незримой стены. Птица, самоотверженно пробившая ей путь, камнем рухнула вниз, метла же с пассажиркой и прицепом промчалась дальше. Соня успела только кинуть взгляд на умирающую птицу, сердце её зашлось в благодарности и невозможности помочь, как ветер потащил всю её халабуду в начинающийся рассвет.
3
Клод налил в стакан радостно-солнечный апельсиновый сок, поднёс к губам Алисы. Девушка благодарно посмотрела на него и приоткрыла рот. Часть сока попала на предварительно завязанный на шее фартук. Клод вытер салфеткой пролитые капли.
— Ты обязательно придёшь в себя, — чуть тронул губами её щеку, потрепал светлую макушку, развернул специально купленное для неё кресло в сторону окна студии. Солнечный свет из-за занавесок мягко упал на лицо Алисы. Уголки её губ чуть дрогнули, будто она изо всех сил старалась улыбнуться. Клод заметил это движение, и заговорил совсем счастливый:
— И знаешь, что? Я теперь очень хорошо понимаю новорождённых. Как сложно душе, которая долго летала вне тела, приспособиться к новым условиям. Вот они же, младенцы, и голову-то сначала держать не могут. Да-да, я сам видел очень маленького ребёнка, у которого голова свешивалась на шее, как у дохлой курицы. Ты смеёшься? Я чувствую, что ты смеёшься. Ты считаешь, что нехорошо младенцев сравнивать с дохлыми курицами? Я абсолютно с тобой согласен.
Клод засмеялся немного нервно, но постарался скрыть напряжение.
— Ты сейчас, как тот новорождённый, правда? И мы начнём все сначала. Ты научишься заново ходить, бегать, танцевать. Мы поедем в Венецию...
Тут лицо Алисы дрогнуло, и Клод, не отрывающий от него взгляда, сразу заметил, как мрачная тень легла в углу глаз. Он сбился:
— Нет. Нет, конечно, мы не поедем в Венецию. А знаешь, что? Мы купим дачу за городом. И посадим там фиалки. Они чудесно пахнут, когда становится темно. Моя мама выращивала на балконе фиалки, и я помню этот ночной аромат, что доносился с открытого балкона. Правда?
Лицо Алисы просветлело, и Клод довольный, что угодил ей, опять принялся мечтать:
— Мы ещё огурцы там посадим. И гамак повесим. Будем валяться на гамаке, и прямо с него срывать огурцы, только протянув руку. Я подрядился в ландшафтную бригаду загородные дома расписывать. Ты думаешь, что это ниже моего достоинства? Нет, Алиса, я понял, что великого художественного таланта у меня нет. Но есть ты. И тебя нужно обязательно поднять на ноги...
Клод ещё долго мурлыкал девушке какие-то милые глупости, вне себя от счастья, что огромное, непонятное чувство вины свалилось с его плеч, и он снова может жить, стремиться, надеяться на лучшее.
Он не стал передавать Алисе свой ужас, когда Соня несколько дней назад разбудила его под утро телефонным звонком и жутко трагическим голосом приказала явиться к ней немедленно. Когда Клод зашёл в её комнату, он увидел на полу безвольное тело манекена, но какое-то по-человечески обмякшее, по живому тяжёлое. Вне всякого сомнения, это была Алиса. Но… без сознания, в коме, в летаргическом сне? Он кинулся к ней, тело было тёплое, такое знакомое и долгожданное, что на глазах у Клода, помимо его воли, появились слезы. Он даже не обратил внимания, что она была пыльной и замызганной, словно её изрядно поваляли по земле.
— Тень была вне себя от восторга, — сказала Соня, — когда я приволокла эту куклу сюда.
— Но где ты её нашла? — с недоумением спросил Клод.
Соня ответила честно, впрочем, не раскрывая неважных, на её взгляд, деталей:
— В подвале у моих знакомых завалялась.
И Клод посмотрел на неё как-то очень странно. Но промолчал.
— В общем, — продолжала Соня, — тень плясала вокруг этого манекена так неистово, что я думала, она ещё раз сошла с ума. И так-то не совсем нормальной была. А потом она, набравшись духа, нырнула разом в куклу и.... Кукла обмякла, свалилась и больше не встаёт. Поднять я её не могу, но она дышит, я проверяла.
Клод, державший неподвижную Алису за руку, кивнул. Соня посмотрела на него жалобно:
— Клод, забери её, пожалуйста, а? С меня на сегодня хватит. Я спать хочу. И, знаешь, по-моему, я устала быть всем нужной. Сможете без меня прожить до утра, ладно? Или, знаешь, что, лучше вообще до вечера. А потом мы что-нибудь придумаем...
Клод кивнул ещё раз, приноровился взять Алису на руки, и тут её ресницы задрожали, она с усилием, медленно открыла глаза, и с немым удивлением, все ещё не двигаясь, посмотрела на них.
