— Вы лично проследите, чтобы моя новая душа была чиста и светла? И расширите её?
— Даже не сомневайтесь.
…
Соня виновато посмотрела на Лешего:
— Я же предупреждала, что это нам мало поможет. Ни адреса, ни образа...
— По крайней мере, мы теперь знаем, что это бизнес, — как бы принялся успокаивать он, но на самом деле совсем не успокоил. — И бизнес серьёзный. Я, кажется, даже догадываюсь, кто за этим может стоять. Эх, была-не была. Проверим несколько ближайших объявлений, чтобы уж наверняка. Может, что-то прояснится. А сейчас — всем, в смысле — тебе, спать! Как там у нас сегодня Альфред работает?
— А мне можно ещё к Жанне зайти? — спросила как-то по-детски Соня, — Она мне обещала…
— Завтра, Соня. Все завтра, — заторопился Леший.
3
Удостоверившись, что у Сони есть всё, что нужно, он отправился прямым ходом в антикварную лавку.
Звякнув колокольчиком, подождал несколько минут, дав антиквару возможность в прямом смысле слова «прийти в себя» и толкнул массивную дверь, высматривая среди привычного здесь беспорядка Альфреда. Тот вынырнул из-под полки с огромной потрёпанной книгой и старинной ручкой с экзотическим павлиньим пером. В его всклокоченной причёске запутался обрывок серпантина. Как всегда дремавший у пустой сейчас качалки Агасфер приподнял голову, проворчал что-то предупреждающе, но, увидев знакомую физиономию, успокоился. Леший не мог не глянуть как бы ненароком на бок пса с заметной проплешиной на том месте, откуда был изъят клок шерсти. Альфред проследил, куда так внимательно смотрит Леший, и загородил собой живописный вид на частично ободранную собаку.
— Лишай, — пояснил он коротко. И добавил:
— Этот… как его... Стригущий.
— Привет, Альфред! — решил вежливо начать разговор Леший. — Как твои дела? Головные боли не мучают?
Альфред, покусывая перо, уставился на Лешего невидящим взглядом. Потом встрепенулся, но перо из зубов так и не отпустил.
— Мысли, вот что меня мучает. А чем полечиться, чтобы их не водилось?
— Гильотиной? — предположил Леший.
— Не смешно, — отмахнулся Альфред от неудачной шутки, — и ещё мучает невозможность навести здесь хоть какой-нибудь порядок... Ты же ко мне по делу?
Он пронзительно посмотрел на Лешего:
— И скорее всего, по вопросу души Эрика.
Леший не удивился.
— Ты уже всё знаешь...
— Не всё. Догадываюсь. Неужели ты не понял?
Они обменялись быстрыми, понимающими взглядами, и Леший первым отвёл глаза. Как-то даже виновато.
— Хоть немного подсказать можешь?
Антиквар устало покачал больной головой:
— С чего бы мне? Ты разгромил мою теплицу с драгоценным сырьём, а потом две ночи читал мораль о том, что любви нужно добиваться честным методом. Конторе я больше симпатизирую, чем тебе.
— Но в любви и в самом деле не все средства хороши…
— Иди ты со своей моралью к благопристойному Фреду, — рявкнул антиквар и отвернулся, прямо давая понять, что разговор окончен.
— Ну, Аль, — Леший потрепал отвернувшийся халат за плечо. — Дай мне просто ниточку. Намёк. Мы же соседи. А я Жанне скажу, что ты прекрасный молодец.
Альфред словно нехотя повернулся:
— Сосед на мою голову. Ладно. Только ниточку. Есть у меня одна знакомая, которая на этом рынке очень неплохо работает. Может, к кому выведет. И ещё... — Альфред поманил его пальцем, предупреждая, что рассказ будет очень приватным, и совсем не для чужих ушей. Он плотно задвинул ящик, в котором недавно возился, и ещё старательно загородил его своим телом. Словно в ящике обитал кто-то, имеющий возможность подслушать. Хотя в этой антикварной лавке могло быть всякое…
Леший подошёл совсем близко к Альфреду. Не выдержав, сделал то, что ему хотелось в тот момент, как он только зашёл в лавку: быстро вытащил обрывок серпантина из кудрей антиквара. И только потом склонил голову. Альфред начал ему что-то очень тихо втолковывать, время от времени качая осуждающе головой и взмахивая ярким павлиньим пером около самого носа Лешего.
Агасфер смотрел на этих заговорщиков сквозь презрительно прищуренные глаза, словно он-то сам знал во много раз больше этих двух, и думал о том, что во дворе перерыли все до неузнаваемости, все запахи перемешались, и кость, которую он закопал там весной, теперь не найти. «И пробовать не стоит», — приблизительно так подумал Агасфер и задремал.
4
Лера и Эрик, каждый в своей комнате, уже которую ночь не спали. Эрик лежал, свернувшись клубочком на кровати, с ненавистью и не отрываясь, вперив взгляд в угол комнаты, где стояли коробки аккуратно собранных пачек денег. Он слышал, как за стенкой Лера ходила туда-сюда по комнате, и шаги эти не походили на привычное мамино хлопотливое топанье. Это были шаги тягостных раздумий о чём-то горьком. Эрик бы многое отдал за то, чтобы всё вернулось к прежнему, и напряжённое ожидание неизвестно чего сводило его с ума.
В комнату тихо зашла Лера. Он даже не приподнял голову от подушки, словно и не услышал её робких шагов. Она подсела на край постели, погладила его по макушке. Потом, запинаясь, произнесла:
— Эрик, я тут подумала, а что если... Как ты думаешь, если мы немножко... Совсем немножко на новый холодильник оттуда возьмём? А?
