Ночь Верий провёл, забившись под выпученные корни и дрожа от холода. Он вскидывал голову от каждого шороха, а окрестности полнились шорохами. Редкие минуты сна бесцеремонно обрывало близкое уханье неведомой твари. Под утро сгустился туман. Верий не то пошёл, не то пополз практически на ощупь, весь перепачканный в жиже, с ноющими после драки и бессонного бдения конечностями. Если бы не феноменальное везение, он бы давно присоединился к мертвецам из своей когорты. Ему всегда везло в таких ситуациях.
Живот глухо заурчал, требуя еды. Хотя бы с водой не возникло проблем. Её в избытке водилось в округе. Вода в небе, вода в сапогах — целая прорва, смотри не утони. Верий отскоблил рубаху от грязи и растянул её, давая впитаться дождевым каплям, после чего выжал ткань в рот.
Он не знал, правильное ли выбрал направление. Иногда он рубил чахлые кустарники, чтобы отмечать дорогу: если наткнётся снова, значит, ходит кругами. Пока не натыкался. Однако оставалась иная возможность — выйти прямиком к позициям варваров, совершить геройский подвиг, в одиночку разгромив их позиции. А затем вернуться к своим, успеть к раздаче наград и торжественному обеду.
«Куда делся Марк?»
«Марк, Марк… помнишь его? Где он?»
— Плавает где-то тут, — забылся Верий и одёрнул себя. Нельзя разговаривать с призраками.
«Тебя колесуют, изменник».
Что ж, по крайней мере, это будет означать, что у легионов сохранилось хотя бы одно целое колесо. Верий прыгнул на следующую кочку — миг животного страха, пойдёт ли на дно или выдержит. Выдержала. Он проверил мечом глубину перед собой, и кончик клинка, погрузившегося до рукояти, упёрся во что-то неподатливое. Новый островок твёрдой земли располагался совсем близко, и Верий перешагнул на него, вновь изучил жижу. На этот раз гладиус провалился всего лишь до середины, прежде чем упереться в почву.
Верия затрясло от подавляемого смеха. Он шумно выдохнул, впервые позволяя расслабиться телу. Роковая ошибка: разом навалилась рвущая мышцы усталость, огнём вспыхнули десятки мелких ссадин, ушибов и царапин. Верий по-собачьи встряхнулся и двинулся дальше, навстречу неизвестности.
Показались первые деревья, сначала хилые, потом всё более высокие и прямые. Но только когда нога ступила на покрытую палой листвой землю, Верий окончательно поверил, что сумел выкарабкаться из топей. Первым делом он отыскал ручей и умылся, смыл с ран гадкую дрянь и тщательно выскреб грязь из сапог. От напряжения раскалывался череп.
Где он? Если на стороне легионов, успеет ли предупредить? Если у врагов, то сможет ли спрятаться? Проклятый туман определённости добавлять не спешил. В серой мгле мелькали очертания, которые Верий принимал за людские, но стоило подойти ближе, и на месте человека оказывалась коряга или особым образом скрученные ветви над муравьиной кучей.
Оставаться в лесу нельзя. Нужно выйти в поля, подальше от обманчивых силуэтов, готовых принять в себя призраков.
Прочесав опушку, Верий наткнулся на следы множества ног. Примятая жухлая трава указывала направление. Его когорта заходила в ином месте, других не посылали — значит, это могли быть только восточники. К болоту или от болота? Тайну мог бы развеять ландшафт, однако густая пелена надёжно накрыла местность. Верий двигался как в молоке, пригнувшись и крепко сжимая обнажённый гладиус. Его хриплое дыхание звучало громче горна, командующего наступление.
Труп вынырнул из тумана неожиданно, Верий едва не наступил на него. Стрела в плече, рубленая рана в груди, залитая кровью инсигния, бледное изумлённое лицо — на него смотрел вестовой, пустая сумка которого валялась неподалёку.
Загадка разрешилась.
Верий сглотнул, уже представляя, что увидит, если продолжит идти в том же направлении. Разумный командир ни за что не дал бы битву в непроницаемой мгле, но вот принц… Юлий, жаждавший побед, ни за что не допустил бы отсрочку. А следовательно, войска на позиции для наступления. В лучшем случае ставку прикрывают резервы, в худшем — их выслали поближе к предполагаемой линии столкновения, а командование защищено только малочисленной охраной и личными телохранителями Юлия.
Ставка располагалась у крошечной рощи, и он сместился левее, чтобы его прикрывали деревья. Вдалеке, пожеванный туманом, раздавался шум боя. Верий бросился к нему — и врезался в восточника. Тот вывалился из кустов, растерянный, косматый, с окровавленным топором и подволакивающейся ногой — на бедре расползлась красная клякса. Верий вцепился зубами в нос врага, рванул на себя, выплюнул крошечный кусочек плоти ему в глаза и двинул по плечу. Раненый согнулся пополам, страшно взвыв, и Верий пнул его в лицо, после чего добавил клинком.
