— Нет, Сареф, — Стив даже сумел выдавить из себя подобие улыбки, — даю слово, никакие мои личные семейные проблемы тебя не коснутся.
— Ну тогда… хорошо. И как нам это провернуть? — поинтересовался Сареф.
— Приходи завтра после обеда к зданию городской мэрии, — ответил Стив с улыбкой, — самое лучшее время. Все утренние зануды сделают свои дела и уйдут, чиновники вкусно и сытно наедятся — и потому не будут задавать лишних вопросов.
— А если они спросят моё настоящее имя? — снова подозрительно спросил Сареф, — как я могу быть уверен, что в этом случае утечка информации руководству клана Андерраст не случится в этот же день?
— Не спросят, — так же с ободряющей улыбкой сказал Стив, — это я беру на себя.
Кивнув Сарефу, он отправился своей дорогой. А Сареф стоял и смотрел ему вслед. В нём вновь проснулись старые раны и старые сомнения. Может быть, он действительно, наученный своим дядей видеть во всём подлость с двойным дном, сейчас копает слишком глубоко без всякой необходимости? Ведь… ну может же быть такое, что Стив сейчас хочет помочь ему просто потому, что он почувствовал, что Сареф… свой? Безо всяких интриг, без тайных умыслов. Впрочем… может быть, Стив действительно верит, что если он поможет Сарефу вступить в Зинтерру — то ему там будет так же хорошо, как и ему самому…
Но нет! Верный Интеллект вновь совершил очередной виток мыслей, давая подсказки касательно такому поведению Стива. Ведь у него есть собственный демон-хилереми. А что это означает? А означает это, что Стив точно так же подвергался очарованию со стороны самих демонов. И потому он, разумеется, легко и искренне верит в то, что они хорошие, и что Сарефу с ними тоже будет хорошо. Вот только что им взять со Стива? Он — простой боец, хотя и очень сильный. Спрос с такого небольшой, и потому можно взять его под свою опеку и изредка подкармливать, чтобы он не терял лояльность. А вот как поступят демоны с Сарефом, если он попадёт им в лапы — вопрос достаточно открытый. Если уж драконы оказались в ужасе от того, что Сареф со своей способностью гуляет по миру Системы без присмотра — то нет ни одной причины, чтобы демоны не думали так же.
Кроме того, у него есть веский аргумент в виде свидетельства Мёртвого Короля воров о том, что демоны ему ещё меньшие друзья, чем драконы. Да, стоило учитывать, что Король воров, изрядно задетый и униженный двухлетней службой, был настроен предвзято и потому мог преувеличивать, но даже он не стал бы откровенно лгать и клеветать на пустом месте.
Здесь мысли Сарефа потекли дальше, и он стал вспоминать всех нейтральных монстров, с которыми ему удавалось повидаться. Был Магмовый арбалетчик, ворчливый добряк с золотым сердцем, был Председатель, который у каждого обычного монстра вызывал если не священный трепет, то, как минимум, невольное уважение. Был и скелет Харви, который вызывал жуткое раздражение, был и акула Бакус, который вызывал большее отвращение, чем кто бы то ни было. И всё же у всех этих монстров было одно общее качество. Неприметное на первый взгляд, но больно бьющее по глазам, если присмотреться хотя бы чуть-чуть внимательнее. Никто из них не пытался притворяться тем, кем он не является. И никто не пытался лгать, обманывать или манипулировать — их всех, таких разных, объединяла какая-то патологическая честность. И Сарефа, выросшего в клане на лжи и недомолвках, эта честность била по глазам в два раза сильнее.
— Что думаешь насчёт всего этого, Хим? — спросил он своего хранителя.
— Боюсь, тут мало что можно добавить, — ответил демонёнок, — к сожалению, мне при рождении были даны только знания о вас, хозяин. И потому я действительно не знаю, что с вами сделают демоны, если вы окажетесь в их власти. А особенно — если они поймут, что их Очарование на вас не работает.
— Ну что, Сареф, поговорил со своими друзьями? — спросил его знакомый голос. Обернувшись, Сареф увидел, как его догоняет Бреннер.
— Да. И всё прошло более-менее нормально… для первого раза. Хотя даже на это я не особо рассчитывал, — признался тот.
— Ну, мы же ещё с Арбалетчиком, — Бреннер споткнулся, поняв, что едва не ляпнул лишнего, после чего куда более тихо продолжил, — говорили. Главное — ты понял, что вёл себя неправильно. И что ты правильно сумел донести это до своих друзей. Так что, уверен, всё будет хорошо. Некоторые мои знакомые умудрялись сохранять дружбу даже с куда более горьким осадком.
