– Я принесу воды, – отзывается Димитрий.
Он скидывает мои руки со своего тела и резко отстраняется. Я бы упала, если бы он заранее не толкнул меня к спинке дивана. Я проваливаюсь в его мягкость и прикрываю глаза. В голову приходит знакомая попсовая мелодия, которую я никак не могу ухватить до конца. Она звучит слишком коротким отрезком, обрываясь ровно на том моменте, когда я уже готова припомнить слова…
– Алла, – Димитрий прерывает мои попытки что-то напеть себе под нос.
Он берет мою ладонь и помогает взяться за стакан. Правда, он все равно не отпускает его. Он, считай, поит меня, как маленького ребенка.
– Голова болит? – спрашивает он. – Тошнит?
Я качаю головой.
Что вообще за вопросы?
– Мне хорошо, – отзываюсь. – Особенно когда ты не уходишь далеко. Не уходи больше.
Я не даю ему отнять ладонь. Тяну к себе и направляю его руку к своей щеке. Я ласкаюсь к нему, не в силах сдержаться. У меня не болит голова, но я испытываю самый настоящий голод по его рукам. Я как будто пьяна или одурманена чувственностью.
– Не можешь без меня? – спрашивает Димитрий металлическим голосом. – Без своего хозяина?
– Ты мне не хозяин, – я хихикаю, не веря, что он выбрал такую идиотскую фразу.
– А кто я?
– Мой котик. – Я смелею и целую его пальцы, а потом легонько прикусываю и вывожу языком жаркую восьмерку. – Мой милый, любимый. Просто мой.
Он реагирует на мои откровенные ласки.
Выдыхает сквозь сжатые губы и издает утробный звук.
Не знаю, почему он сдерживается. Я что-то натворила и забыла? Обидела его? Сейчас я готова загладить любую вину и любым способом, каким он захочет.
– Хочешь сделать мне приятно?
Он не дает мне ответить и проталкивает большой палец мне в рот. Проскальзывает между губ, заставляя открыться для него. Я жарко обхватываю его и обвожу языком, ощущая, как он сдавливает мой подбородок ладонью. Его дыхание рвется и начинает напоминать волны, которые бьются об отвесную скалу.
– Расстегни сама, – приказывает он, подаваясь вперед, так что черная пряжка его ремня касается моего лица.
Это так возбуждает.
Низ живота становится тяжелым, а по всему телу бегут мурашки. Я не помню, когда в последний раз так быстро и сильно заводилась. Я сама не своя, но я послушно выполняю то, чего от меня ждет Димитрий. Мне хочется сделать ему приятно. Хочется ощутить, что его желание настолько же сильное. И так хочется оказаться под ним.
Я отщелкиваю пряжку ремня, потом расстегиваю пуговицу и тяну за язычок молнии вниз. Димитрий помогает мне, обжигая нетерпеливыми пальцами. Я даже шиплю, потому что он так сдавливает мои пальцы, что я едва выдерживаю их натиск.
– Нежнее, – шепчу. – Со мной нужно быть нежным.
А мне вот не нужно.
Я обхватываю ладонью его ствол и провожу пальцами, создавая трение. Жестко, как он любит, и с оттяжкой, чтобы он рвано задышал. Я знаю, что ему нужно. И меня сносит оттого, что я ощущаю его дрожь. Он так жаждет меня… так горит. Он толкается в мою сомкнутую ладонь и с рыком наклоняется. Он утыкается лицом в мою макушку и по-звериному вбирает мой аромат с прядок. Жадно, неистово, словно мой запах становится последней каплей его безумия.
Димитрий закапывается ладонью в моих волосах, сжимает и дергает на себя, заставляя чуть повернуться.
– Не могу без тебя, – произносит он как в бреду и тянется к моим губам.
Целует, мнет их, прикусывает.
– Я тоже не могу без тебя, – повторяю за ним и выгибаюсь в его руках. – Без тебя одного…
Я льну к нему, а он почему-то кривится, словно моя близость доставляет ему мучение. Он даже замирает на мгновение, продолжая удерживать меня за волосы и не давая толком пошевелиться. Это самая настоящая пытка. Я чувствую, что его выкручивает от голода, во мне тоже полыхает дикое желание, а он зачем-то медлит. Я почти что скулю. Выпрашиваю ласку и тянусь к нему с такой силой, что делаю больно самой себе. Волосы, которые он сгреб пятерней, натягиваются, и в голову впиваются иголки.
Но мне плевать. В этот момент я податливая, как воск, сквозь непонятный морок я пытаюсь вспомнить, пила я или нет. Почему у меня такое состояние? Это же не только возбуждение? Я как будто под чем-то…
Но эти мысли потухают, как слабые искры на ветру.
Раз – и их нет.
А вот мое желание утолить нашу с Димитрием похоть остается.
– Трахни меня, – прошу его. – Умоляю, просто трахни меня. Я больше не могу…
Я ласкаю его член. Хочу приблизиться губами, но он не дает. Вместо этого Димитрий опрокидывает меня на спину на диване. Он надвигается сверху и уверенно разводит мои ноги в стороны. Вклинивается между ними, напирая крепким мускулистым телом. Это чистый кайф – оказаться под таким.
Меня ведет и выкручивает. Я помогаю ему избавиться от футболки и от своей одежды. Мы так торопимся, что мешаем друг другу. Наши пальцы запутываются и даже оставляют царапины. Как метки обоюдного сумасшествия.
– Выгнись, – командует Димитрий. – Ну же, котенок, сильнее. Раскройся для меня.
Котенок?
Я, наверное, ослышалась.
