– Без фокусов, мать твою! – шумит поставленный баритон. – Руки! Чтобы я их видел!
Клима скручивают и бросают на пол лицом вниз. Я вздрагиваю и поправляю одежду, пытаясь укрыться.
– Алла, – до меня доносится знакомый голос.
Я поднимаю лицо и вижу, как Димитрий пересекает комнату. Он направляется ко мне, прихрамывая. Ему все-таки досталось в том ужасном доме с похитителями. На лице тоже горят свежие ссадины.
Но все это глупости…
Главное, что он здесь!
Он же выбрался?
Вокруг его люди.
Это успокаивает. Впрыскивает в кровоток забытую и такую необходимую дозу спокойствия. Я инстинктивно подаюсь к нему, протягивая ладонь.
– Как ты, малыш? – спрашивает он, надвигаясь.
Я оказываюсь под ним.
Сильным мощным мужчиной.
И это странно действует на меня, я совсем раскисаю и утыкаюсь в его пресс вместе со слезами. Я всхлипываю и сама напрашиваюсь на его ласку. Лезу под его широкую ладонь.
– Я сейчас увезу тебя отсюда, – произносит Димитрий.
И по его голосу можно понять, что он едва контролирует себя. Пытается говорить ровным тоном, но в его голосе и многотонная усталость, и черные эмоции.
– Он что-то дал тебе? – спрашивает Димитрий, наклоняясь к моему лицу. – Вколол?
Наверное, по мне всё видно.
И по комнате тоже.
На диване разбросана одежда, смяты подушки и плед, да и я… я в ужасном состоянии.
Димитрий не дожидается ответа. Он поднимает меня на руки и уносит из дома. Я не успеваю заметить, где находится Клим и что с ним делают. Меня оглушает рык мощного мотора, когда мы оказываемся на улице. И свежий воздух внезапно кажется чем-то чудесным. Как мед, честное слово. Я жадно вбираю его через ноздри и жду, когда меня окончательно отпустит. Я не знаю, что мне вкололи, но у этого оказался долгий срок действия.
– Садись, – бросает Димитрий и сам усаживает меня на заднее сиденье.
Потом он обращается к водителю, который бросает окурок на землю.
– Не гони, – говорит ему Димитрий. – Веди осторожно, чтобы ее не болтало. И включи подогрев сидений.
– Да, босс.
Я прижимаюсь щекой к кожаной спинке кресла и жду, когда Димитрий, наконец, вернется. Я уже хочу позвать его, потому что без его присутствия снова становится тяжело и нервно, но соседняя дверь распахивается.
– Димитрий, – произношу медленно.
Его имя тоже как лекарство.
Особенно сейчас. Я знаю точно, что передо мной именно он. Я больше не ошибаюсь.
– Тебе не холодно? – спрашивает он и касается моего плеча.
Я качаю головой. В машине нормальная температура, а по креслу уже растекается тепло обогревателя. Я тянусь к Димитрию, чтобы обнять его. Мне сейчас нужно только это, только его руки и ритм его дыхания, который я хочу поймать и начать дышать теми же отрезками.
– Ты пахнешь им, – бросает он, и по моей коже проходит холод.
– Да…
Я не нахожу что ответить. Реальность, в которой меня только что поимел другой мужчина, обрушивается на меня со всей мощью. Я свожу бедра и понимаю, что не только пахну Климом, но и перепачкана его семенем.
Я больше не могу выдавить из себя ни слова. Отодвигаюсь от Димитрия и прячу лицо. В памяти всплывают смазанные воспоминания того, что только что произошло между мной и Климом. Я кривлюсь и чувствую, что вот-вот расплачусь.
Он сделал мне больно.
Клим снова сделал мне больно.
Вернулся в мою жизнь и по старой ужасной привычке начал наводить в ней свои порядки. Он слышит только свои желания, ему захотелось, и он…
Я встряхиваю головой, чувствуя, как по щекам проскальзывают слезы.
– Мне что-то дали, когда мы уезжали из того дома, – говорю тихо, но так, чтобы Димитрий услышал меня. – Сделали укол. Я почти сразу отключилась, вообще не помню дорогу… Проснулась уже здесь, но я ничего не понимала. Я подумала, что Клим – это ты. Я видела тебя перед собой. И меня так тянуло к тебе.
Я тру лицо ладонями, пытаясь скинуть наваждение. Я вдруг осознаю, что до сих пор до конца не пришла в себя. Моя речь далека от идеальной, и дело не только в стрессе.
– Наверное, нужно сделать анализ, – добавляю. – Чтобы понять, что мне дали.
– Мои парни достанут это из Клима.
– Он не знает. Укол сделал не он.
Мне так хочется, чтобы Димитрий обнял меня. Без его сильных рук холодно и зябко, но он держит дистанцию. И дышит бурей. А в его голосе столько металла, что мне не по себе от каждого слова.
– И мне нужны таблетки, – это произнести сложнее всего. – Чтобы не забеременеть.
Я больше не смотрю на него и не жду, что он потянется ко мне. Или смягчится. Сейчас точно нет. Нужно время. Поэтому я опускаю голову на сиденье и подбираю ноги под себя. Я закутываюсь в собственные объятия и пытаюсь заснуть. Или хотя бы поймать полусонное состояние.
Вскоре Димитрий опускает на мое тело свой пиджак. Он укрывает меня, и становится чуть легче. Я слышу запах его крепкого тела, я так люблю его, что вдыхаю полной грудью и наконец ловлю то состояние. Я не сплю, но перестаю ощущать каждую деталь реальности безжалостно остро.
– Алла, – зовет он, когда мы приезжаем на новое место.
