Конец? Артистам не хотелось уходить. Они мешкали, мялись. Бадж-полицейский болтал со старой королевой Бесс. Век Разума запанибрата шушукался с передней частью осла. И миссис Хардкасл разглаживала складки кринолина. И маленькая Англия, ребенок он и есть ребенок, сосала мятные леденцы из кулечка. И каждый все-таки доигрывал неконченную роль по воле своего костюма. Красота их окутывала. Красота их раскрывала. Может, это все свет? – дымный, томный, не пытливый, но проникающий свет вечера, который вскрывает глубину воды и даже пошло кирпичную одноэтажку одевает сияньем?
– Смотрите, – шептались в публике, ой, смотрите, смотрите, смотрите, – и снова хлопали, и артисты складывали ладони и кланялись.
Старая миссис Линн Джонс, нашаривая сумочку, вздыхала:
– Какая жалость – им надо переодеваться? Но пора была собираться и отправляться восвояси.
– Домой, джентльмены, домой, леди, пора собираться, – репортер присвистнул, схватывая резинкой свой блокнот.
Но миссис Паркер все стояла, не разгибаясь.
– Я тут, по-моему, перчатку уронила. Так не хочется вас беспокоить. Вот там, под стульями…
Граммофон заявлял в тонах, не терпящих возраженья, победно, хоть прощально:
Давайте, давайте, – эхом откликалась публика (наклоняясь, нашаривая, высматривая), – держаться вместе. Ах, на миру и смерть красна.
И, оглянувшись, они видели – окна горят закатной позолотой, и бормотали: «домой, джентльмены, домой, дом, дом, родной, уютный…», но уходить не очень-то хотелось, быть может, сквозь позолоту проглядывала трещина в котле, дыра в ковре; и слышался, возможно, отзвук того, как ежедневно накрапывает по счетам.
Знакомые на ходу окликали друг друга.
– По-моему, – кто-то говорил, – этой мисс Как-бишь-ее-там самой бы выйти, чем пастора утруждать… она же это сочинила… По-моему, умная – жуть… Ах, милая, по-моему, все полный бред. А вы ухватили смысл? А вы сами – ухватили? Ну, он сказал – все мы играли роли… Но он же, если не ошибаюсь, сказал, что и природа тоже играла… А уж этот идиот… Да, и почему вооруженные силы не показаны, правильно мой муж говорит, ведь это же история? И если единый дух все животворит, куда вы денете аэропланы?.. Нет, ну зачем так много требовать. В конце концов, какая-то сельская постановка… Я лично считаю, надо бы хозяевам сообща принести благодарность… Когда праздник был у нас, трава до осени не оправилась… Мы, правда, тенты ставили… А этот, Коббет из Коббс-корнера, – все призы на всех выставках отхватывать. Я лично этого не понимаю: призы за цветы или там за собак…
– Ты учти, – рассуждали кумушки, – средства у них какие были? И как ты об эту пору народ на репетицию загонишь? Ведь сенокос у них, уж про киношку я молчу… Нет, что нам надо, так это центр какой-то, чтоб где-то нам встречаться… Слыхала, Бруки в Италию поехали, несмотря на все эти дела? Зря ты так считаешь?.. Если случится самое плохое – ох, не дай бог, тьфу-тьфу – сказали, наймут аэроплан… Я помирала со смеху, когда старый Стретфилд полез в карман… А мне даже нравится, когда человек ведет себя по-свойски, не пыжится, не то что вечно на ходулях… А эти голоса из-за кустов?.. Оракулы? Ты это про греков? Кажется, эти оракулы, я извиняюсь, предсказывали нашу собственную веру? Что-что?.. На каучуковом ходу? Практично… Ноские, и для ноги полезно… Да, так я что хотела сказать – не могла бы христианская вера чуть приспосабливаться к обстановке? Хотя бы в такие времена… В Лартинге ни одна живая душа в церковь не ходит… У них собаки, у них киношка… И чудно, наука, мне говорили, все делает (ну, как это сказать?) духовней, что ли… А недавно что открыли? я слыхала – не бывает, оказывается, совсем уж твердых тел… Вот там из-за деревьев церковь видно, гляди…
