– Миссис Амхелби! Ах, как я рада! Вы непременно должны с нами отобедать… Нет, увы, мы едем обратно в город. Сессия парламента… Я вот им рассказывала, Бруки поехали в Италию. Видели вулкан. Восхитительное зрелище, говорят – им повезло – во время изверженья. Согласна – дела на континенте очень неважные. И что такое наш канал, только себе представьте, если они вздумают нас захватить? А эти аэропланы, уж я не хотела говорить, наводят на таки-и-ие мысли… Нет, по-моему, так себе, слишком пестро. И, скажем, этот идиот. Ну разве что она хотела показать скрытое, бессознательное, как это теперь модно? Но зачем во все совать секс… Ну конечно, в каком-то смысле, тут я согласна, все мы еще полные дикари. Эти особы с красными ногтями. И разодеты – ну что это такое? Нет, сидит еще в нас древний дикарь, сидит… А этот колокол. Бим-бом. Бим… Он же совсем надтреснутый и дряхлый, этот колокол. А зеркала! Нас отражать!.. Нет, вышло безобразие. Чувствуешь себя полной дурой, когда попадешься без предупрежденья… А вот и мистер Стретфилд, идет служить вечерню, надо думать. Поторопился бы, а то облачиться не успеет… Она хотела показать, что все мы играем роли, так он считает. Да, но в какой пьесе? Вот в чем вопрос! И если все мы так и будем задавать вопросы, пьеса провалится с треском, не правда ли? Нет, лично я, должна признаться, предпочитаю знать, когда хожу в театр, что поняла идею… Или она и хотела показать… Бим-бом… бим… что если мы не будем торопиться с выводами, если вы хорошенько подумаете и я подумаю, то когда-нибудь наши взгляды совпадут?
– А вот и милый мистер Карфакс… Хотите, мы вас подбросим, если вы не против, в тесноте да не в обиде? Мы вот все рассуждаем, мистер Карфакс, насчет этой пьесы. Зеркала, например, – они что? означают, что отраженное – мечта; а музыка – Бах, Гендель, ну я не знаю – есть истина? Или наоборот?
О господи, да что же это такое! Никто не может найти свой автомобиль! Вот почему я «обезьянку вешаю… Но что-то я ее не вижу… Ну вот, пока мы ждем, вы мне скажите, когда дождь полил, вам тоже показалось, что кто-то плачет над нами? «Слезы, слезы, слезы». Есть стихи такие, там еще дальше… «неодолимый океан»… м-м, нет, не помню.
– Только мистер Стретфилд сказал: единый дух все животворит – и тут эти аэропланы. Вот главный минус, когда играют под открытым небом… Конечно, если только это не входило в ее замысел… О господи, стояночкаявно не ахти… Однако! Вот не ожидал увидеть такую бездну «роллсов»… «испано-суиза»… Тут тебе и… И «бентли»… Ого, и «форд» последней модели… Да, так возвращаясь к этому смыслу пьесы, – автомобили, они исчадья ада или они привносят диссонанс… Бим-бом, бим… который нас и ведет к финалу… Бим-бом… Да вот же автомобиль с обезьянкой… Ну, давайте… И до свиданья, миссис Паркер… звоните нам. В следующий раз, когда мы будем тут, не забывайте… В следующий раз… В следующий раз…
Колеса шуршали по гравию. Автомобили разъезжались.
Граммофон проблеял:
Маленький кружок, сошедшийся за ленчем, остался на терассе. Паломники тут вытоптали траву. Лужок придется тоже основательно убрать. Завтра будет разрываться телефон: я сумочку свою у вас не забыла?.. Очки в красном сафьяновом футляре?.. Брошка старая, кроме меня, никому даром не нужна?.. Завтра будет разрываться телефон.
Сейчас мистер Оливер сказал:
– Ну, дражайшая, – и, взяв миссис Манрезу за руку в перчатке, ее пожал, как будто говоря: «Вы мне подарили кое-что, а теперь вот отнимаете». Он бы подольше задержал в руке рубины и бриллианты, накопанные, говорят, хилым Ральфом Манрезой в дни оборванства. Но, увы! Закатный свет был с макияжем не в ладах: краски сделались как бы отдельными, как накладными. И он выпустил ее руку, и она ему задорно, лихо подмигнула, как будто говоря… конец фразы, однако, был отрезан. Потому что она повернулась, и подоспел Джайлз, и ветер, предугаданный сейсмологами, расколыхал ей юбку, и она стронулась с места и поплыла, как будто богиня плывет, победна и легка) сгребает пленников цветочной цепью и тянет за собою по воде.
Все уходили, все удалялись, все ушли, а он остался, и огонь выгорел дотла, только зола, зола, и нет жара, и нет жара в полене. Какое слово передаст сердечный перепад, кровоизлияние в сосудах, когда Манреза, уплывая в сопровожденье Джайлза, прелестнейшая женщина, пир чувств, вспорола старое чучело, и опилки ливнем хлынули из его сердца?
Старик издал горлом какой-то странный звук и двинулся направо. Поковыляем, поплетемся – кончен бал. Он брел между берез, один. Вот тут, на этом самом месте утром – расстроил малыша. Выскочил с этой газетой, малыш заплакал.
