Музыка продолжала звучать, но Женя понимал, что это – конец. Он поднял руки над головой, перекрестив их и давая понять, что программа окончена. Затем помог Алисе встать. Вцепившись в него, Калинина уткнулась в шею, начиная рыдать. Она сминала ладонями его футболку, желая спрятаться от взглядов вокруг, от всех, кто был на трибунах, за бортом и за судейскими позициями. Хотелось просто раствориться. И провалиться. Под ледяную гладь.
– Лучше уйдите, – посоветовала Арсению и Тане Ольга Андреевна, понимая, что ни Громов, ни Калинина сейчас не хотят видеть никого и ничего. С трудом Тане удалось увести Мельникова в сторону, но тот продолжал смотреть на Алису. Она рыдала. Его любимый рыжик рыдал – так искренне и по-детски – только и успевая утирать покрасневшие глаза. Трибуны аплодировали, поддерживая расклеившихся чемпионов и недоумевая после такого выступления, а Громов ушел в себя, переставая слышать что-либо. Он машинально поглаживал спину Алисы, но мыслями был далеко не здесь. Сбылся один из самых страшных кошмаров. Теперь, несмотря на все его титулы, помнить будут именно это выступление. Теперь он прослывет как «некогда успешный фигурист, который не смог вовремя остановиться».
– Алиса, что случилось? – Евгений вышел со льда первым, подавая руку и помогая переступить за борт.
– Мне страшно, – тихо проговорила она, смотря под ноги. Было стыдно смотреть в глаза партнеру и тренеру.
Мельников, наблюдая эту заминку у борта со стороны, в определенный момент не выдержал и пошел к Алисе. Плотину терпения прорвало окончательно. Таня побежала за ним и в последний момент схватила за руку.
– Сеня! «Нет!» – громко произнесла, утягивая его назад.
Громов, услышав её голос, на мгновение отвлекся от Алисы и обернулся. Брови недовольно съехались к переносице. Таня тянула разъяренного чем-то Арсения на себя и что-то суматошно пыталась ему втолковать.
– Пора отправляться слушать оценки, – мягко произнесла Ольга Андреевна.
– Если нам за такое поставят хоть что-то, – мрачно добавил Громов. Однако Алису он продолжал приобнимать за талию всю дорогу до зоны «kisscry». И это немного, но успокаивало.
– Ты сменил парфюм? – нахмурилась Алиса, когда Евгений бережно посадил её на небольшой диванчик.
– Нет, – отрицательно качнул головой Громов, с обидой и шоком отмечая, что сейчас голову Алисы могут занимать такие мелочи, а не их крах на глазах у тысяч людей.
На трибунах воцарилась гробовая тишина. Алиса приложила ладонь ко рту. Окружающим могло показаться, что она сделала это от ужаса, но она лишь пыталась совладать с очередным рвотным позывом.
Громов к таким оценкам совершенно не был готов. Он проиграл не только Тане, но и французской паре, которая объективно слабее их с Алисой раз в десять, а также итальянцам, которые теперь занимали третье место.
И это произошло не на каком-нибудь чемпионате мира и не на Олимпийских играх, где собирались лучшие из лучших. Это произошло всего лишь на этапе Гран-при. Для Громова это удар ниже пояса. Он не стал реагировать на услышанное, а лишь поднялся с дивана и ушел в подтрибунное помещение. Алиса сразу побежала в ту же сторону, но намеревалась найти туалет.
Ошарашенные Татьяна, Илья и Арсений проводили их шокированными взглядами. Они обошли их по баллам. Обошли легендарную пару Калинина/Громов. Но радости от этого никакой не было. Разве что только Илья с трудом убрал со своего лица улыбку и отошел в сторону, начиная звонить маме, чтобы с восторгом рассказать, что после короткой программы они первые. И, учитывая состояние и форму Алисы, после произвольной программы они, вероятнее всего, останутся на этом же месте и станут победителями.
Таня и Арсений продолжали без единого слова стоять рядом и смотреть перед собой. Арсений чувствовал гнев, смешавшийся с пустотой. Странное, отравляющее чувство. Его любимая женщина расклеивалась, падала, плакала. А он находился где-то в стороне. Последние месяцы Арсений постоянно осуждал Громова за то, что тот, догадываясь как несладко Тане, ни разу не помог ей, не оказался рядом. И сейчас Мельников понимал, что сам был не лучше. Он такой же. Возможно, даже хуже. Ведь он не пренебрегал видеться с ней каждую ночь и заниматься сексом, оставляя для себя это удовольствие несмотря на то, что днем между ними снова нависали немые обиды и невысказанные претензии.
