Татьяна, сидевшая на небольшом диванчике между Ильей и Арсением, закрыла лицо ладонями, наклоняясь к коленям. О таком она и не мечтала. С Женей она зарабатывала больше баллов. И это всего лишь этап гран-при. Даже на чемпионате России конкуренция будет больше и жестче. Но выступить осталось только Жене с Алисой, а это значит, что они с Ильей точно останутся вторыми. И это при том, что ещё вчера третье место по итогам короткой программы казалось верхом того, чего они могут добиться. Но теперь оставалось лишь так же хорошо откататься завтра в произвольной, окончательно занять место на пьедестале и получить право отправиться на финал гран-при в Канаду в ноябре.
– Ты прекрасна, Таня, – прошептал Арсений, ласково потирая ладонью спину и переживая, что в своем белом платье из тонкой ткани она уже успела замерзнуть.
– Всё благодаря тебе, – тепло улыбнулась она, выпрямляясь и целуя тренера в щеку, – благодаря вам! – Она повернулась в другую сторону и поцеловала Илью.
Уняв легкую дрожь в теле, Таня подошла ближе к борту ледовой площадки, желая посмотреть программу Жени с Алисой. Что бы там ни было – она переживала за них.
– Готова? – Евгений приподнял брови, вглядываясь в зеленые глаза партнерши и ободряюще провел ладонью по плечу.
– Готова, – вздохнула Алиса, опуская взгляд вниз и видя, как черные коньки Жени начинают расплываться перед глазами…
Он крепко сжал ладонь Алисы, а затем они приветственно повернулись к болельщикам и судьям. Калинина ждала этого момента несколько первых мучительных недель после аварии. Ждала, как вернется в этот сумасшедший ритм, в эту борьбу с собственным телом, с самой собой и с соперниками. Ждала, что вернется к Жене. Предвкушала вновь услышать, как их имена объявят вместе. Услышать оглушительные аплодисменты, адресованные только им. И почувствовать твердую уверенную ладонь поверх своей.
Но, получив всё это, поняла, что это был потрясающий этап жизни. Потрясающая спортивная карьера. Но отныне есть вещи дороже. И это… совсем не вещи. Алиса потерянным взглядом нашла у борта Арсения и её бледные губы тронула улыбка. Он остался. Он переживает. В последнее время они всё больше ночей проводили вместе, а утром сразу же разбегались по разным концам столицы. Весь день у них были тренировки, а вечером лишь пара неловких, натянутых фраз. И только ночью они по-настоящему говорили друг с другом. На языке тела. Только на нем они не могли нечаянно высказать претензии, тяжким грузом лежавшие на душе, и ранить друг друга. Ночью им было хорошо. Но каждое утро она слышала, как за ним захлопывалась дверь, и сразу же ощущала, как стремительно тускнел окружающий мир. И лёд, ранее с лихвой привносивший яркости в жизнь, больше не помогал. Он тяготил. Он раздражал.
Раздражать начинал и Громов, на которого Алиса раньше молилась. Просто потому, что именно из-за него она здесь. Ведомая желанием не бросать партнера и друга.
Алиса и Евгений встали в начальную позу. Алиса осталась в центре льда, гордо скрестив руки под грудью, и чуть запрокинула голову, вздернув нос. Такой она была, когда её нашел Женя. Кичливой нескладной девчонкой.
Громов отъехал от неё на некоторое расстояние, убрав руки в карманы брюк и отвернувшись в другую сторону.
Быстрый ритм. Резкая, яркая композиция. Таня с волнением вдохнула, принимаясь следить за Женей и забывая о том, что они соперники. Эта мысль полностью покинула её, сменяясь восхищением. Громов на льду. Вот, на что можно было смотреть бесконечно. Ни огонь, ни вода не могли принести такого же эстетического удовольствия.
Одним толчком ноги Громов сразу же набрал большую скорость и резко подъехал к Алисе, пафосно притормозив ребрами лезвий. Верхний слой льда под его коньками с громким скрежетом, разлетелся в разные стороны. Эффектно и так по-Громовски. Таня не заметила, как на её губах появилась восхищенная улыбка.
Громов протянул Алисе руку, самодовольно посмотрев на неё. Короткая зарисовка их знакомства. Столкновение двух характеров. Авантюра Ольги Андреевны, которая сделала из них впоследствии сильнейших. И теперь, здесь и сейчас, о своем знакомстве они рассказывали уже в статусе живых легенд.
Алиса быстрым и оценивающим взглядом посмотрела на Громова, а затем, с выражением лица, на котором явственно читалось нечто вроде «ладно, так и быть», вложила в его ладонь свою. И Громов утянул её за собой, набирая огромную скорость, необходимую для быстрого ритма выбранной композиции.
