Шаги по коридору давались с трудом. Перед глазами всё плыло и казалось, что стены начинали ходить ходуном. Она направлялась в раздевалку, чтобы взять телефон и позвонить Арсению. Нужно было узнать, где он находится и встретиться.
Заходя в раздевалку, Алиса покачнулась, схватившись руками за дверной проем, и едва устояла на ногах. Евгений подоспел через секунду и, бережно приобняв, усадил на скамейку, начиная расшнуровывать её коньки.
– Ты просто перенервничала, – кивнул он, расправляясь с белыми шнурками. – Ты давно не каталась на публике, а это – серьезный стресс.
Алиса улыбнулась. Сразу после аварии она была уверена, что ещё вернется на лёд с ним. С её единственным партнером. С единственным другом. Но сейчас понимала, что это – конец. Конец ослепительной карьеры. И вышел он не таким, каким должен был быть… Не таким, какой они заслужили годами тренировок.
– Завтра мы ещё всем покажем, – с шутливой угрозой произнес Громов, снимая ботинок и освобождая левую ногу Алисы. – У нас такая произвольная! Ты её ставила сама, как настоящий тренер.
Калинина улыбнулась сквозь слёзы и трепетно провела ладонью по волосам Жени, прощаясь с ним. Прощаясь с ними.
Конец. Конец целой эпохи. Эпохи «Калинина/Громов».
– Мы больше никому ничего не покажем, – дрожащим голосом произнесла она, вынуждая Евгения посмотреть ей в глаза. – Нужно сниматься с соревнований…
– Почему? – внутри Громова всё упало. Он надеялся, что к завтрашнему дню Алиса соберется, и они всё наверстают, но, похоже, с Калининой случилось что-то серьезное. Настолько, что им придется наплевать на собственную клятву, данную друг другу десять лет назад. Они обещали, что никогда не будут сниматься с соревнований, чего бы им этого ни стоило, в каком бы состоянии они не были.
– Я… – Алиса вздохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение. – Я беременна, Женя…
Алиса смотрела в темнеющие глаза Жени, и царивший в душе едва уловимый трепет, смешанный с грустью и неполным пониманием случившегося, теперь сменялся страхом. Она видела, как перед стальными, серо-голубыми глазами, смотрящими сквозь неё, проносились события последних месяцев. Как странные взгляды и необъяснимые реакции Мельникова теперь выстраивались в одну, общую картину. Пазл в голове Громова сошелся. Евгений понял, как много очевидных вещей не замечал.
– Мельников, – сквозь зубы процедил он, прежде чем его глаза заволокла плотная дымка ярости. И дальше он уже ничего не мог сквозь неё разглядеть.
Резко выпрямившись, Громов вышел из раздевалки так быстро, что Алиса не успела до конца осознать, что происходит. Когда через секунду за Женей с грохотом захлопнулась дверь, это заставило моргнуть и вернуться к реальности. В голову ударила мысль, что Женя сейчас просто убьет Сеню. Без суда и следствия, но, возможно, при свидетелях.
Алиса вскочила, выбегая в коридор, но Громов успел снять с неё только один из коньков и второй пришлось судорожно стягивать чуть ли не на бегу, хрипло и истошно крича вслед партнеру.
Таня медленно шла по подтрибунному помещению, едва заметно прихрамывая на опорную ногу – приземляясь из четверного выброса, она всё же немного повредила её. Илья в эти минуты с радостью купался во внимании журналистов и болельщиков, а Арсений оставался в одной из раздевалок, обсуждая с Ариной планы на вечер, так как ей очень хотелось прогуляться по вечерним улочкам небольшого американского городка, и она пыталась уговорить на это брата, изрядно вымотанного за день.
Таня устало провела ладонью по голове, приглаживая выбившиеся из пучка пряди волос. Первый старт сезона забрал, казалось, все силы, и хотелось спокойствия. Хотелось отдыха. Но…
Таня услышала крики и подняла взгляд, прищурившись. По коридору шел Громов, никого не замечая. Его высокая фигура приближалась с большой скоростью, заставляя Таню округлить глаза и замереть на месте. Она была уверена, что весь гнев, который ощущался даже на расстоянии, будет направлен на Алису из-за сегодняшнего провала, но через секунду Таня увидела её саму – Алиса бежала за Громовым босиком, сжимая в руке один ботинок, и сыпала какими-то возгласами вроде «стой» и «не надо».
– Где он? – Громов, на мгновение остановился, обращаясь к Тане. От его осатанелого взгляда Алексеева на несколько секунд растерялась. Она наивно полагала, что уже видела его максимально разъяренным, но, похоже, ошибалась.
– Нет! Таня! Не говори! – срывая голос, кричала Алиса, почти добежав до них, но начиная задыхаться. Внизу живота то ли от физического перенапряжения, то ли от пережитых эмоций что-то кольнуло, заставляя Алису остановиться.
Таня посмотрела на неё с тревогой, а Громов, воспользовавшись заминкой, услышал где-то неподалеку голос Арсения, что пытался отказаться от поздней прогулки.
– Таня! – крикнула Алиса, замечая, как Громов скрылся в одной из раздевалок. Но Таня подумала, что она просила о помощи и бросилась к ней, приобнимая за талию.
– Что случилось? Что с тобой? Что с Женей? Он разозлился на тебя?
