– Что я буду просить тебя стать моей партнершей? Или что буду свидетелем на свадьбе Алисы и Мельникова? – сдерживая смех, уточнил он.
– Даже не знаю, что из этого больше бьет по твоему самолюбию, – засмеялась Таня.
– Второе, – признался Громов, на мгновение нежно коснувшись губами лба Тани. Он не мог нарадоваться долгожданной близости с ней, как психологической, так и физической.
– Значит, признаешь, что в нашей «войне», как её окрестили журналисты, ты проиграл? – лукаво улыбнулась Таня.
– Признаю, – серьезно ответил он, – но проигравшим себя не ощущаю. Даже наоборот. Будто снова стал олимпийским чемпионом…
Евгений нежно провел ладонью по её щеке и трепетно коснулся губ, увлекая в сладкий, долгожданный поцелуй.
Пользуясь приглушенным светом и массовыми танцами, они сбежали из зала. Зайдя в лифт отеля, одурманенная магией серо-голубых глаз, что заметно потемнели от желания, Таня не в силах была пошевелиться и дышала еле-еле.
Евгений стоял предельно близко, томно смотря и с трудом сдерживаясь. С момента их первой и единственной близости прошло больше полугода, и Громов понимал, что ему может сильно сорвать голову от одного только прикосновения к ней. Но Таня этого не заслуживала. Как не заслуживала и того относительно грубого секса, что случился после победы на олимпийских играх. Таня заслуживала нежности. Любви. Самых изощренных ласк, заставляющих тело и душу буквально плавиться. И Евгений мог их дать.
Внутри Тани всё сжалось, она мысленно отсчитывала оставшиеся этажи и ждала пронзительного «дзинь», как ждёт атлет выстрела из сигнального пистолета.
21 этаж, 22…
Таня задержала дыхание, прикрыла глаза и открыла их одновременно с дверьми лифта. Евгений протянул раскрытую ладонь, и она вложила свою. Простое прикосновение, которое когда-то было для них необходимым, рабочим и… рутинным. Но, тем не менее, никогда не надоедало. И каждый раз, как сейчас, запускало по телу волну тепла.
Громов вёл вдоль коридора к своему номеру. Редкие, но широкие шаги Евгения и частые шажки Тани, сопровождаемые стуком каблуков, нарушали тишину верхнего этажа отеля. Громов открыл дверь и впустил её внутрь. На столике возле кровати стояла ваза с большим букетом ярко-алых роз.
– Для меня? – только и смогла уточнить Таня, недоуменно смотря то на большие сочные бутоны, то на лицо Евгения, что снял с себя пиджак и небрежно отбросил на спинку стула.
Громов кивнул в ответ.
– Я, – начал он, подходя к панорамному окну, откуда открывался прекрасный вид на ночную Москву, которую продолжал укрывать снег, – я не знал, что ты будешь на свадьбе. Вернее, я ожидал этого и, – он понизил голос, – надеялся.
Таню не покидало ощущение, будто всё это не с ней. Будто это какой-то сон. Она несмело подошла к Жене, обнимая со спины и утыкаясь носом куда-то между лопаток, вдыхая родной аромат парфюма, по которому ужасно скучала.
– Я даже стих сочинил пока летел в самолете, – усмехнулся Евгений, положив ладони поверх хрупких ладошек Тани, лежавших в районе его торса. – Не без помощи Сергея Есенина, конечно, но всё же.
– Прочтешь? – она отстранилась, отмечая, что Женя сегодня не перестает удивлять исключительно в приятном смысле этого слова.
– Как-нибудь в другой раз, – улыбнулся он, снова притянув Таню к себе. – Меньше всего сейчас мне хочется читать стихи…
– А больше всего? – несмело поинтересовалась она, кажется, предполагая ответ и, будучи прижатой к Жене, ощущая недвусмысленный намек на возбуждение.
– Тебя, – горячо выдохнул он.
Евгений начал целовать Таню, попутно справляясь с молнией на платье, после чего оно сразу же упало к ногам. На мгновение он разорвал поцелуй, бросив оценивающий взгляд на соблазнительное бордовое белье с кружевом. Татьяна победно, но всё же смущенно улыбнулась.
– Для меня? – передразнил он, вспоминая реакцию на букет.
– Я, – начала она, добавляя в голос стальных нот, свойственных Громову, – я не знала, что ты будешь на свадьбе. Вернее, я ожидала этого и, – она на секунду замолчала, – надеялась.
Евгений покачал головой, с трудом сдерживая смех и восхищение, которое вызывала у него эта маленькая, но неимоверно очаровательная и безбожно сексуальная женщина. Он подхватил её на руки и рухнул вместе с ней на постель. Таня оказалась сверху, и он с радостью отвечал на горячие поцелуи желанных мягких губ, позволяя холодным тонким пальчикам справляться с пуговицами на рубашке. Он медленно провел ладонями по линии тонкой талии, чуть сжимая и наслаждаясь мягкостью кожи, растягивая долгожданный момент, будто был ребенком, наконец получившим желанный подарок. И он знал, что под этой соблазнительной оберткой из кружева Таня ещё прекраснее.
Он хотел быть сегодня другим, хотел быть мягким, заботливым, трепетным, но Таня, своими требовательными, нетерпеливыми поцелуями и прикосновениями, и быстрой «расправой» с ремнем брюк, ясно дала понять, что она так же, как и он, больше не может терпеть. А нежности и прелюдии… На это у них впереди ещё будет время. Они оба в этом были уверены…
