Громов кивнул. Он до сих пор не отошел от ужаса, в котором жил несколько дней и понимал, что жизнь без Тани перестанет иметь хоть какой-то смысл.
Таня тепло улыбнулась. Она видела, что Женя как никогда слаб. Его хотелось прижать и пожалеть, но не было сил. Тело до сих пор не слушалось настолько, что Тане казалось, будто все её прошлые победы, тренировки и жизнь спортсменки не больше, чем глупый сон. Казалось, что она больше никогда не сможет контролировать себя так, как раньше…
– Какое сегодня число? – поинтересовалась Таня, едва поглаживая пальцами щетинистую щеку Громова.
– Девятнадцатое.
Таня прикрыла глаза, сдерживая смех, от которого травмированная голова начинала болеть ещё сильнее. Евгений нахмурился.
– Ты не помнишь, что было в этот день год назад? – поинтересовалась она, смотря на Женю искрящимися от счастья глазами, что были красивы даже в обрамлении синяков и бледной кожи.
– Не помню, – честно ответил Громов, глупо и виновато улыбнувшись. Дверь в палату скрипнула и в неё несмело прошла Алиса, держа таблетку и стакан с водой. Она протянула всё Жене и пояснила, что это успокоительное от Антона, которое поможет поспать и восстановить силы. Громов спать не хотел. Слишком хрупким было счастье, которое к нему вернулось. Он боялся, что, если закроет глаза, всё это окажется лишь игрой воспаленного усталостью сознания. Но партнерши в один голос настояли и противостоять им Громов не смог.
– Мельдоний? – улыбнулась Таня, как только Евгений запил таблетку водой.
– Мышьяк, – кивнул, понимая, что ровно год назад они сели в самолет до Кёльна, уже в статусе пары отправляясь на первые совместные сборы.
– Так ты помнишь! – воскликнула Таня, намереваясь ударить Женю по плечу, но снова не смогла поднять руку. Один из аппаратов, к которому она всё ещё была подключена, издал неприятный писк, намекая Громову, что если он продолжит тревожить Таню, то останется без невесты.
– Разумеется! Не могу забыть момент, когда в жизни появилась самая несносная женщина на свете.
– Однако именно мое желание уйти от тебя поставило твои мозги на место!
– Ага, – мрачно добавил Евгений, – и чуть не лишило тебя собственных. В прямом смысле.
– Где Илья? – опомнилась она, порываясь встать. – Надеюсь, не в соседней палате?
– Мельников отказывается сдавать мне его местонахождение, – монотонно ответил Громов, снова вспыхнув от злости.
– И правильно делает, – вздохнула Таня, понимая, как тяжело сейчас Томилину. Как только представится возможность – она обязательно с ним поговорит, вот только когда это произойдет, учитывая, что Евгений теперь не отойдет от неё ни на шаг, сказать было трудно.
– Я так понимаю… – несмело начала Таня, оглядевшись по сторонам и только сейчас замечая огромное количество плюшевых игрушек и цветов. – На лёд мы не…
Таня замолчала, заметив, как брови Громова съехались к переносице от недовольства. Она понимала, что поспешила с этим вопросом, ведь до сих пор даже не пыталась вставать и ходить самостоятельно. И если она вполне возможно нашла бы в себе силы вернуться через год или два, чтобы отправиться на следующую Олимпиаду, то Громов… Громов этого уже не допустит.
– Нет.
Таня неудовлетворенно вздохнула. Она вполне могла бы прожить без льда, но Громов… Громов был в отличной форме и мог бы дотянуть до следующих игр. Он достоин не одной, а нескольких олимпийских медалей высшего достоинства.
– Я не говорю про сейчас, – попыталась оправдаться она. – Может, через три года? Вернемся прямо в олимпийский сезон? Три года на то, чтобы прийти в себя, это достаточный срок и…
– Это исключено, Таня! – разозлился он, пытаясь не повышать голос.
– Значит, поговорим позже, – мягко улыбнулась она, понимая, что такая улыбка действует на Громова успокаивающе. Для более быстрого эффекта нужно было поцеловать его, но самостоятельно Таня дотянуться до него не могла. – Когда я стану твоей женой.
Глаза Евгения округлились, а лицо вытянулось от радостного изумления.
– Ты действительно думал, что я могу отказаться? – засмеялась она.
– Таня, я знаю, что если я и лучший партнер, то вот мужчина – вряд ли. Но я готов меняться, готов стать лучше, только…
– Есть одна проблема, – строго перебила она.
– Какая? – глухо поинтересовался Женя, ощущая, как сердце пропустило удар.
– Я люблю тебя таким, – улыбнулась Таня, наблюдая, как страх в глазах Громова сменился облегчением. – Я слышала, как ты сказал, что никто без меня. И это самое романтичное, что я могла услышать от тебя, – договорила Таня, снова поймав на себе его взгляд. – Я согласна, Женя. Потому что в тот день ты был прав. Я без тебя действительно никто. Не как фигуристка. Как человек.
Громов блаженно выдохнул, ближе пододвинув стул к кровати Тани, и положил тяжелеющую голову на её живот, закрывая глаза.
– Но к разговору про олимпийские игры мы ещё вернемся, – угрожающе произнесла она.
– Нам нужно будет пройти весь сезон, прежде чем отправиться на Олимпиаду, а это несколько крупных стартов… – сонно ответил он, под конец фразы прерываясь, чтобы зевнуть.
– Кому ты об этом рассказываешь? Я, вообще-то, олимпийская чемпионка.
