– Та-аня… – вымученно прошептал он, обжигая обнаженную шею тяжелым, горячим дыханием.
Зажмурившись от подступающих слёз, Таня заставила себя вспомнить, что этот человек назвал её никем…
Но он же сейчас обнимал так, будто в ней заключался весь смысл его существования.
– Ж-женя, – всё ещё стоя с закрытыми глазами, дрогнувшим голосом начала она, собираясь попросить отпустить. – Пожалуйста…
– Будь моей, – резко перебил он. Но в его голосе не было привычных безапелляционных нот. Была просьба. Была тревога. Была любовь?..
Татьяна распахнула глаза, посмотрев перед собой в темную вечернюю даль. Несколько секунд бывшие партнеры стояли в абсолютной тишине, не слыша даже музыку, доносившуюся из зала. Татьяна не могла поверить в услышанное, а Евгений в то, что, наконец, озвучил то, чего давно желал.
В ожидании ответа, он ещё сильнее прижал её к себе. Закрыл глаза, делая глубокий вдох и мечтая, чтобы Таня всегда была рядом. На таком нулевом расстоянии. Пусть всегда будет возможность вот так уткнуться в её волосы, вдыхать сладкий аромат и просто забывать обо всем остальном мире. Просто иметь возможность спрятаться в ней. От своих страхов. От своего прошлого.
Ведь даже самым сильным мужчинам порой жизненно необходимо спрятаться, раствориться в любимой женщине.
Спиной Таня чувствовала, как бьется его сердце. Ощущала, как крепкие руки обвили талию. Она хорошо знала, насколько они сильны. И даже если приложить все усилия, выбраться из их объятий, пока Евгений сам того не захочет, не получится.
Вместе с этим Таня отчетливо ощущала, как бешено бьется собственное сердце, и что-то в груди оставалось без покоя. Без радости от долгожданных слов. Что-то внутри кричало и умоляло бежать. Далеко и навсегда.
– Таня? – несмело позвал Громов, будто чувствуя, что мыслями она не здесь. И через секунду она положила ладони поверх его больших и неизменно теплых. Принимаясь неосознанно поглаживать его руки, Таня смотрела куда-то вдаль, где не было ничего, кроме ночного мрака и нескольких неярких фонарей.
– Когда ты… – Таня попыталась задать вопрос, но голос предательски дрогнул, и она была вынуждена замолчать ещё на несколько секунд. – Твоей… Кем? – она решила задать вопрос немного другого плана и замолчала, с волнением ожидая ответа.
– Моей женщиной, – выдохнул он, сильнее сжимая Таню в своих руках, будто чувствуя неладное. – Моим всем.
Татьяна поджала губы, борясь с желанием разреветься в голос. От этих слов из уст любимого мужчины на душе было не потрясающе хорошо, а ужасающе больно.
Таня сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями окончательно.
– Я не могу быть всем, – быстро произнесла она, вновь зажмурившись от страха. Кольцо рук Громова, в котором она всё ещё была, теперь не грело. Оно пугало и заставляло сердце тревожно сжиматься, ожидая худшего.
– Почему? – голос Евгения больше не имел ласкового, трепетного оттенка. К нему возвращалась привычная сталь. Однако объятия свои он размыкать не торопился.
– Как
Громов резко убрал руки и отошел на шаг назад.
– Я не говорил, что ты никто, – пытаясь оставаться спокойным, пояснил он, а затем положил ладони на плечи Тани, укрытые пиджаком, и развернул к себе лицом. – Я сказал, что ты никто
Татьяна зажмурила глаза, чтобы не видеть лица Жени. Он опять повторил эту фразу. И, похоже, совсем не чувствовал никакого раскаяния по этому поводу.
– Ты всё ещё так считаешь? – Таня нашла силы открыть глаза.
– Ты хочешь поговорить именно об этом? – ответил вопросом на вопрос Громов, и Таня увидела, как на его лице не осталось и тени от влюбленности. С каждой новой репликой он и сам будто забывал о том, что произнес, как только они оба оказались на этом балконе.
– Зачем я тебе? – растерянность Татьяны внезапно сменилась смелым желанием докопаться до истины. Даже несмотря на осознание, что эти вопросы ни к чему доброму не приведут. Таня понимала, что если была бы чуть более мудрой (или, наоборот, глупой) женщиной, то спокойно должна была согласиться на предложение Громова, броситься ему на шею и умчаться вместе в закат. И прежняя Таня, возможно, так и сделала бы.
Но от прежней Тани осталось уже очень мало.
– Зачем я тебе, Женя? – ещё громче и требовательнее повторила свой вопрос она, неосознанно подаваясь грудью вперед. – Чтобы всю оставшуюся жизнь ты смотрел на меня и тешил своё самолюбие?
Татьяна ещё больше приблизилась к нему, запрокидывая голову и обжигая разъяренным взглядом карих глаз. В вопросе отчетливо читалась причина, по которой она не могла без раздумий ответить «буду». Татьяна боялась, что так и останется для него простой девчонкой, неумехой-фигуристкой, которая именно с ним смогла чего-то добиться. Она боялась прожить всю жизнь в его тени. Всю жизнь с осознанием того, что она – второсортная спортсменка, а он – Бог с Олимпа.
Искоренить этот страх не сможет никто. Только сама Таня. Только если добьется хотя бы «бронзы» на чемпионате России. Хотя бы чего-нибудь
