– У меня есть фора в пять лет, – парировала Таня, чувствуя, как внутри всё дрожит. То ли от страха, то ли от всё ещё теплившегося внутри желания забыть обо всём и броситься к нему.
– Тебе не светит пьедестал даже на чемпионате России, – холодно констатировал Евгений, понимая, что сейчас готов принять ответственное для него решение. Он не просто так ездил в Институт Склифосовского…
– Без тебя, возможно, светит, – с трудом произнесла Таня, чувствуя, что необходимо как можно быстрее уйти отсюда.
Громов сделал несколько тяжелых шагов навстречу, и Таня явственно ощутила, что значит выражение «сердце ушло в пятки».
– А я официально объявил о том, что ухожу из спорта? – Евгений насмешливо приподнял брови, посмотрев на Таню так, будто та была неразумным маленьким ребенком, сказавшим что-то забавное. Однако глаза его оставались обжигающе холодными.
Тонкие пальцы Татьяны, окончательно замерзшие, начала бить дрожь.
Евгений хитро улыбнулся и подался вперед, заставляя Таню вздрогнуть. Однако ничего страшного Громов делать был не намерен. Он лишь коснулся губами её щеки на прощание.
– До скорой встречи на льду, – прошептал, отстраняясь. – Во внутреннем кармане есть небольшой подарок для тебя, Плюша.
Татьяна осталась стоять на месте, пустыми, стеклянными глазами смотря куда-то перед собой, а Евгений вернулся в зал. На губах его осталось сладкое послевкусие от нежного прозвища Тани. Но оно было смешано с горьким осознанием того, что он назвал её так в последний раз. Отныне она не Плюша, не Таня, и даже не Татьяна. Отныне она Алексеева, что будет связана с Томилиным. Отныне она – соперница. Из числа тех, что, вероятно, будут плестись где-то за пределами пьедестала.
Громов вошел в зал и сразу же поймал на себе внимательные взгляды Алисы, Ксении и Ильи.
– Что слу… – подруга Тани не успела задать мучивший вопрос, так как Евгений сразу же обратился к Алисе.
– Идем в машину. Нужно поговорить.
Не дожидаясь её реакции, Громов направился к выходу из зала, сопровождаемый ошарашенными взглядами коллег по сборной России.
Алиса бросила извиняющийся взгляд на Ксению, непонимающе пожала плечами и, приподняв подол платья, поспешила за Женей. Возле двери она ощутила на себе пристальный взгляд и остановилась, несмело обернувшись. Арсений стоял у стола, замерев с бокалом вина в руке.
Зеленые глаза Алисы заблестели. По лицу Евгения она уже понимала, что разговор с Таней не закончился ничем хорошим. И где-то в груди смешалась жалость из-за расстроенного личного счастья друга и надежда на возвращение на лёд. И если бы у Мельникова была возможность вернуться туда, в мир большой скорости и адреналина, то она непременно поняла бы его. Но знала, что он её сейчас не поймет. Слишком ревностным было его отношение к Жене.
Калинина опустила взгляд в пол, а затем вышла из зала, принимая решение пойти за другом и партнером.
Татьяна несмело переступила порог, возвращаясь к коллегам по сборной. Глаза её всё ещё были пустыми и потерянными.
– Что случилось, крошка? – бросилась к ней Ксюша и тут же приобняла, окинув осуждающим взглядом всех присутствующих и призывая не пялиться так бессовестно.
– Я пропала, – прошептала Таня, не замечая, как побледнел от этих слов Илья. Они теперь партнеры, и если она говорила такое, то это касалось и его.
– Что он сказал? – не унималась Ксюша, а затем успокаивающе принялась поглаживать Таню по талии и нащупала в кармане пиджака что-то большое и твердое. Не спрашивая разрешения, одиночница поспешила вытащить красный квадратный футляр и, понимая, что Тане сейчас нет до этой находки никакого дела, открыла его. На красной бархатной подушечке красовалась цепочка из белого золота и бриллиантовая подвеска, выполненная в виде капли.
– Да это же осколок сердца ледяного короля… – тихо прошептала Ксюша, любуясь блеском украшения.
– Я уезжаю на месяц в Швейцарию, – безэмоционально уведомил Алису Евгений, когда они оказались в машине, и тут же поймал на себе вопросительный взгляд.
Калинина ожидала подробностей того, что произошло между ним и Таней на балконе, но понимала, что если Громов чего-то не хочет говорить, то из него этого не вытащить. И если бы не фигурное катание, то ему стоило бы попробовать себя в шпионаже.
– Какие-то проблемы с МОК? – насторожилась Алиса, цепляясь за единственную фразу.
Громов грустно ухмыльнулся. С чем ассоциируется Швейцария у простого человека? С шоколадом, сыром, часами, солидными банками и шикарными горнолыжными курортами. С чем она ассоциируется у спортсменов? Со штаб-квартирой Международного Олимпийского Комитета.
– Нет, – качнул головой он, размышляя о том, что только этого ему не хватало. – Кое-какие дела.
– С каких пор твои дела так скрыты от меня? – заподозрила неладное Алиса.
Громов подметил, что Калинина, несмотря на внешние изменения, всё ещё не разучилась неплохо чувствовать его. Но он не мог раскрыть своих истинных намерений. Пока что.
