Калинина туго затянула шнурки и бросила тоскливый взгляд на коньки, замечая, как много на ботинках царапин и мест, где у кожи стерлась белая краска. Сколько всего видели эти коньки? Сколько изнурительных тренировок, сколько чемпионатов! Сколько головокружительных побед! Ещё несколько месяцев назад Алиса мечтала о том, чтобы вновь надеть их. Но не просто покататься, а вернуться в спорт. Но сейчас на душе была абсолютная пустота и холод, не уступающий по температуре белоснежной глади льда, раскинувшейся от борта до борта.
От Тани необходимой поддержки и понимания Алиса не получила. Её мама и вовсе не одобряла решения дочери вернуться в спорт, несмотря на большое уважение к Громову, так как сильно переживала о последствиях, что могли появиться после аварии.
С Мельниковым Алиса так и не увиделась. И отсутствие Жени на этом фоне добивало окончательно.
Съедавшее изнутри чувство вины невероятно изматывало. Алиса с трудом, но всё же решилась поговорить с Арсением. Чудесам всегда есть место в обычной жизни. И на мгновение в груди Алисы поселилась надежда на то, что Мельников сможет понять её. И останется рядом.
– А где оркестр? Тихо, как на поминках. Разве так нужно встречать партнера? – раздалось где-то сбоку.
Алиса, до этого находившаяся на ледовой площадке в полном одиночестве, вскочила со скамейки и, радуясь, что не успела снять защитные чехлы с лезвий, бросилась в объятия к Громову.
– Привет, – вздохнула она с небольшим облегчением. Женя рядом. Это уже хорошо.
– Привет, лягушонок, – тепло улыбнулся Евгений, мягко поглаживая её по спине. – Есть подарок для тебя.
– День рождения вроде был у тебя, а подарок – мне? – удивилась Алиса, оставаясь рядом. То, что он здесь, уже было подарком.
– Да, но сначала тренировка, – Евгений, даже не переодевшись в спортивную одежду, опустился на скамейку, оставаясь в светлой рубашке и джинсах.
– Ааа… – растерялась Алиса, заправив прядь выпрямленных рыжих волос, выбившуюся из короткого низкого хвоста. – Может, тебе стоит посетить раздевалку?
– Нет, всё в порядке, – Громов нетерпеливо покачал головой, доставая из сумки коньки и начиная переобуваться.
Алиса удивленно приподняла брови, не понимая к чему такая странная спешка. До официального начала сезона ещё много времени и работают сейчас только сумасшедшие фигуристы вроде Громова, Калининой и мотивированной как никогда Тани, что локомотивом тянула за собой Илью…
– Я хотела с тобой поговорить, – протараторила Алиса, быстро снимая чехлы и переступая на лёд следом за Женей. Она почувствовала прилив смелости обсудить их возвращение и, возможно, даже свои отношения с Мельниковым.
– Давай позже, пожалуйста, – отстранено попросил Евгений, будучи сосредоточенным на льду. Он сделал несколько резких толчков, а затем принялся набирать скорость для многооборотного прыжка.
Алиса нахмурилась, не понимая, что происходит.
– Ты ведь даже не разогре… – Калинина собиралась возмущенно всплеснуть рукой, но не успела этого сделать. Евгений ударил по льду ребром правого конька и, сгруппировавшись, выполнил риттбергер в четыре оборота. Однако последний оборот не докрутил и упал на спину.
Алиса рефлекторно приложила ладонь к губам на несколько секунд. Она ждала, что Громов вот-вот встанет, но он оставался лежать на льду. Калинина тут же подъехала и опустилась на колени, с тревогой наклоняясь к его лицу и предполагая, что с Женей что-то случилось. Но совсем не ожидала, что увидит на его губах улыбку…
Громов смотрел в высокий потолок, ощущал обжигающий холод, легко проникавший через тонкую ткань рубашки, и вспоминал, как пять лет назад, восстанавливаясь после травмы спины, он тоже упал с первого прыжка. И это, похоже, хороший знак.
Евгений вспомнил сожаление и боль в голосе Лены во время их последнего телефонного разговора. И это заставило обрадоваться, что он всё ещё здесь. Всё ещё в плену родного холода. Всё ещё может показать миру, на что способен. Но теперь он почти неуязвим физически. И осознание этого будоражило и вдохновляло…
– Почему улыбаешься? – Алиса хотела выглядеть строго, хотела отчитать за то, что он начал исполнять прыжки в неподходящей одежде и совсем не разогретым.
Но Евгений улыбался так искренне, что и на губах Калининой появилась улыбка. Ещё несколько секунд она сидела рядом, чувствуя коленями и голенями ледяной холод.
– Я счастлив, Алиса, – тихо признался он, расслабленно положив ладонь на грудь. Так, будто лежал где-то на пригретой солнцем поляне.
– Я хотела поговорить с тобой, – вновь с трудом набралась смелости она, полагая, что нужно воспользоваться моментом, пока Громов в хорошем расположении духа.
– И я хотел сообщить тебе приятную новость, – вспомнил Евгений, приподнимаясь на локтях, чтобы встретиться взглядом с партнершей.
Алиса вновь приоткрыла рот, чтобы в третий раз попытаться достучаться до Громова, будучи уверенной в том, что его новость способна подождать.
