Между нами лёд. Книга 2 полностью

Калинина неопределенно пожала плечами, запрокидывая голову к ночному зимнему небу и любуясь снегом, кружившем в воздухе. С момента аварии прошел месяц, но лёд всё ещё снился почти каждую ночь. Жизнь вне катка казалась не такой яркой и стремительной.

– Я бы всё отдала, чтобы вернуться обратно, – выдохнула она, честно признаваясь в том, чего ей действительно хотелось.

Алиса надеялась, что Арсений, рано оставивший спорт, как никто другой сможет понять её. И была уверена, что услышит в ответ «я тоже». Но Мельников молчал. И если бы Алиса в тот момент не стояла к нему спиной, любуясь ночной Москвой, то непременно заметила бы, как на мгновение потускнели его голубые глаза. Он проводил с Алисой почти всё свободное время. Он пытался стать для неё проводником в жизнь вне спорта. Он совсем не ожидал получить такой ответ…

– А ты? – Алиса обернулась, улыбнувшись.

Однако её улыбка не нашла ответа. Мельников тяжело вздохнул. И теперь была его очередь смотреть куда угодно: в ночное небо, на яркую иллюминацию, на белоснежный снег. Только не в эти очаровавшие его зеленые глаза.

– Мне казалось, что я уже нашел своё счастье здесь, вне льда, – вздохнул он, наблюдая, как в холодном воздухе растворяется горячий пар. – Но я ошибся…

Алиса сложила руки на стол и опустила на них голову, давая волю слезам. Она поступила так, как и ответила несколько месяцев назад. Ради возвращения на лёд она отдала всё.

Отдала самое дорогое.

Операция Громова прошла успешно. Врачи видели положительную динамику и обещали олимпийскому чемпиону, что поясница больше не будет беспокоить. Обещали и то, что в скором времени Громов сможет вернуться на лёд и, постепенно нагружая спину, сможет вернуться в привычный режим.

Евгений уже несколько дней мог вставать и передвигаться самостоятельно. Болей в спине практически не было. Оставались лишь неприятные ощущения, связанные скорее с самим хирургическим вмешательством, чем с его последствиями. Но Громов понимал, что есть только один вариант понять наверняка, сможет ли он остаться в профессиональном спорте на ещё один сезон. И вариант этот – прыгнуть пару многооборотных прыжков, что последние пять лет вызывали прострелы в пояснице. Но пока что прыгать было запрещено. Даже «на земле». И Громову оставалось лишь много ходить по коридорам, по весьма просторной палате и надеяться, что всё будет хорошо не только с простыми телодвижениями, но и при сильных нагрузках.

Не терпелось вернуться в Россию. Вернуться на лёд. Вернуться к тренировкам, дарившим забытье.

Громов лежал в палате, наслаждаясь ночной темнотой, и листал ленту социальных сетей, в которых уже начинали появляться поздравления с днём рождения. Волченкова оказалась первой, кто прислал ему сообщение лично. И Евгений, поняв, что та не спит, решил созвониться.

– Слышал, ты объявила о завершении карьеры, – спустя несколько минут разговора произнес он.

Упоминание об этом на мгновение лишило Лену слов. И Евгений понимал, что ей всё ещё странно от осознания содеянного. Она, хоть и пошла на этот шаг в силу здоровья и возраста, всё ещё не смирилась.

– Как себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался Громов.

– Как птица, которая всю жизнь провела в золотой клетке, – тяжело вздохнула Волченкова, – а теперь её выпустили на свободу, но она совсем не знает, куда ей лететь. Она попросту не умеет летать вне клетки…

Алиса медленно зашнуровывала коньки, сидя на небольшой скамейке у выхода на лёд. Ольга Андреевна на несколько дней уехала в отпуск, понимая, что может полностью довериться самым опытным ученикам.