– «Поддерживаю и уважаю»? – Ксения, сидевшая рядом с Таней на диване в гостиной, громко возмущалась вслух, читая интервью Громова. – И это всё, что он сказал про тебя? Вот этот крохотный кусок?! Вот козлина, – покачала головой Ксюша, а затем опустила глаза вниз, но больше не вчитывалась в интервью, а любовалась фотографиями.
– Так, хватит, – Таня убрала журнал. – Давай что-нибудь посмотрим?..
– Ну-у, – протянула Ксюша, с ухмылкой посмотрев на подругу, включающую спортивный канал, – у меня-то ты, допустим, журнал можешь забрать, а вот у остальных девушек, пускающих на него слюни – вряд ли.
– Ты уже давно не пускаешь на него слюни, – строго ответила Таня, делая вид, что ей очень интересны прогнозы футбольных аналитиков относительно грядущего финала «Лиги чемпионов».
– Таня, это ведь Громов! – воскликнула Ксюша. – В него влюблены все! И ты тоже! Смирись!
Алексеева набрала в легкие воздуха, чтобы автоматной очередью обрушить на подругу аргументы вроде «я не могу любить человека, который назвал меня никем», но была прервана рекламным роликом о предстоящем сезоне в фигурном катании. По телеэкрану сначала показали старые записи одиночных прокатов Евгения и Арсения, когда те были тощими юниорами, затем последовала быстрая нарезка кадров Громова с Таней. Всё это сопровождалось нарочито интригующими комментариями в духе: «Бывшие соперники вновь столкнутся в ледовом противостоянии, но в разных статусах…». Завершился ролик «постером» в центре которого была Таня, а по двум сторонам от неё – Мельников и Громов. Выглядело не как афиша к спортивному соревнованию, а как трейлер к голливудскому блокбастеру.
– Это шедевр! – воскликнула Ксения, едва не плача от смеха. Дрожащими руками она дотянулась до телефона.
– Звонишь попросить убрать этот позор? – предположила Таня.
– Звоню знакомому журналисту оттуда, – ответила она, одним ухом слушая гудки, – хочу такой плакат себе на стену. Над кроватью повешу.
Евгений с Алисой уже начинали размышлять над новыми программами. У Ольги Андреевны был юбилей, но она находилась на рабочем месте. Ученики рано утром вручили ей путевку в санаторий на берегу Черного моря, заметив, как ухудшилось в последнее время состояние её здоровья в связи с возрастом и старыми спортивными травмами. Несколько долгих минут тренер пыталась отказаться от подарка – вылетать нужно завтра, а она совсем не готова. Но Ольга Андреевна понимала, что Женя и Алиса вполне могут две недели провести без неё, а потому согласилась, но поставила условие, что сегодня будут работать допоздна, а перерыв на обед сократится в два раза. По этой причине Калининой и Громову пришлось обедать в столовой ледового дворца, а не ехать в любимое кафе.
– Есть идеи по музыке для короткой? – поинтересовался Евгений у Алисы, открывая дверь в столовую, где толкались и совсем юные фигуристы, и представители тренерского штаба.
– Точно не лирика!
– Хочется чего-то резкого, – задумчиво произнес Евгений, вставая в очередь. – Может, что-нибудь из «Depeche Mode»?
– Ага, – усмехнулась Алиса, расстегивая олимпийку в цветах национального флага, – песню «Personal Jesus».
– Неплохо, – отметил Громов, – я просто выйду в центр льда и…
– Начнешь ритмично покачивать бедрами, освобождая себя от одежды?
– А ты что будешь делать? – улыбнулся Евгений, поставив на поднос стакан сока.
– Я буду её собирать и сразу же продавать женщинам из судейской комиссии, – засмеялась Алиса. – И баллы заработаем, и деньги.
– Главное, чтобы критики не распяли, – засмеялся Громов, чувствуя приятный наплыв воспоминаний. Раньше им с Алисой всегда было так: легко и смешно, хотя в рабочих моментах накал страстей порой был критическим.
– Лягушонок? – Женя впервые за долгое время обратился к ней по старому прозвищу.
Алиса удивилась и повернулась, бросив вопросительный взгляд.
– Прости меня, – с трудом выдавил из себя он, – в последнее время я…
– Я была не лучше, – кивнула Алиса.
