– Как так? – абсолютно невозмутимо поинтересовалась Таня, даже не посмотрев в сторону прошедшего мимо Громова под руку с Алисой.
– Ты не отвечаешь толком на вопросы, ты пропала на месяц! Я ведь приезжала в Москву, а ты даже в квартиру к себе не пустила!
– Можно подумать, что ты очень расстроилась перспективе пожить у Димы, – мрачно проворчала Таня, оставляя подругу в коридоре и направляясь в зал вместе с Ильей.
– Ну что, дорогие друзья, – торжественно начал президент Федерации, подходя к небольшой трибуне и обращаясь к полному залу фигуристов, – вот мы и собираемся с вами уже в рамках нового сезона. Это всегда волнительно и…
Евгений недовольно нахмурился от духоты, стоявшей в помещении, а затем расстегнул пару верхних пуговиц серой рубашки. Нарочито важные речи президента никогда не могли занять его внимание, а потому Громов обвел взглядом зал, пытаясь найти Таню. И нашел. Она сидела между Арсением и Ильей. И если они о чем-то перешептывались, наклонившись к её коленям, то сама Таня сидела будто неживая и напоминала фарфоровую куклу с бледной кожей и утонченными чертами лица, но абсолютно пустыми глазами и взглядом, направленным вроде куда-то вперед, но по факту просто в никуда. И черное строгое платье только усиливало мрачное впечатление, которое раньше Таня не производила. Раньше от неё веяло чем-то теплым и светлым.
– На американский этап гран-при поедут Калинина/Громов и Алексеева/Томилин, – Евгению пришлось отвлечься от Тани и посмотреть на президента.
– Это ведь не совпадение, да? – тихо обратилась Таня к Арсению. На этапы гран-при фигуристов отправляют по рейтингу союза конькобежцев. И проводятся они в разных странах. Таню с Ильей могли спокойно отправить в Финляндию, Японию или Францию, но у представителей Федерации, похоже, было очень специфическое чувство юмора.
– Разумеется, – недовольно кивнул он, а затем наклонился к подопечной, продолжая уже шепотом, – зачем Федерации тратить деньги на популяризацию фигурного катания, если можно просто снова столкнуть вас лбами и наблюдать за растущими информационными поводами?
Таня поджала губы, опуская взгляд на колени. Оставшиеся полчаса Громов продолжал сверлить её взглядом, но Таня не реагировала, задевая огромное самолюбие бывшего партнера. Правда делала это не с такой целью.
Она просто не хотела его видеть. Не хотела встречаться с некогда любимыми серо-голубыми глазами, не хотела видеть совершенного внешне мужчину, который оказался далеко не совершенным внутри.
Когда официальная часть была окончена, некоторые фигуристы начали давать интервью подоспевшим журналистам, а другие отправились на банкет. Таня же была среди тех, кто хотел как можно скорее покинуть здание Федерации. Она попрощалась с Ильей, который пожелал остаться ещё на некоторое время, и с Арсением, собиравшимся подождать Алису, чтобы помириться.
На парковке Таню поджидал Громов. Он стоял у машины, прислонившись поясницей, и деловито сложил на груди руки. Заметив его, Таня на несколько секунд замедлила шаг, но другого выхода не было. Ей нужно было сесть за руль и для этого, похоже, придется пододвинуть Громова.
– Я понимаю, что у нас одинаковые автомобили, – пытаясь придать голосу максимальную уверенность, начала Таня, – но номерные знаки никто не отменял.
– Почему не отвечаешь на звонки? – требовательно поинтересовался он.
– А почему должна? – нахмурилась Таня, стоя на расстоянии пары шагов.
Громов оценивающим и злым взглядом скользнул по её миниатюрной фигуре, облаченной в черное короткое платье.
– Прекрати вести себя так! – прорычал Евгений, схватив её за руку. – Поговори со мной!
– Мне больно! – крикнула Таня, пытаясь вырвать руку, но ничего не получалось. Громов лишь сильнее сжал ладонь, принося вместе с этим ощутимую боль в районе запястья.
– Мне тоже!
Таня на мгновение перестала дергаться. Она замерла, посмотрев в глаза Евгению. И ему показалось, что сейчас она поцелует его, простит, и всё будет как прежде. Но изумление Тани сменилось недобрым смехом.
– Тебе? – растягивая губы в саркастичной улыбке, уточнила она. – Тебе не бывает больно! Тебе ведь плевать на всех!
– Это не так, – качнул головой Громов, вновь начиная заводиться.
– Для тебя не существует ни чувств Алисы, ни моих! Для тебя существуют только
– И чего ты хочешь? – гневно поинтересовался Евгений.
– Я хочу, чтобы ты больше никогда не касался меня! Хочу, чтобы ты больше никогда не приближался ко мне! Чтобы ты исчез из моей жизни!
Евгений на несколько секунд обомлел. Таня, воспользовавшись этим, высвободила руку и потерла покрасневшее запястье. Она открыла дверцу, задев ею остолбеневшего Громова, и села за руль, подрагивающими пальцами обхватив руль.
