Таня отпрянула от двери и несколько секунд смотрела на ручку, размышляя о том, стоит ли ему открывать. Но Евгений стоял на своем – противная трель не утихала. И Тане пришлось сначала накинуть на себя длинный халат, чтобы скрыть гематомы, а затем и открыть дверь.
Увиденное шокировало: Евгений полностью вымок под дождем. Волосы выглядели так, будто он только что вышел из душа. По ним стекала вода, продолжая ползти по лицу, побледневшие губы дрожали, а белая рубашка прилипла к телу, повторяя рельеф накачанной груди. На нём не было верхней одежды. Ни пальто, ни хоть какого-то пиджака. Только рубашка и брюки.
Евгений был пьян. Его глаза заволокла плотная алкогольная дымка. Он почти не мог стоять самостоятельно и прислонился плечом к стене подъезда.
– Та-а-аня, – хрипло протянул он, – ма-алышка, я так винова-а-ат!
– Передо мной? – решила уточнить Таня, после затянувшейся паузы, и брови её на мгновение сочувствующе приподнялись. В душе зародилась надежда, что Женя пришел попросить прощения. Пусть и в таком виде.
– Н-нет, – заикаясь, ответил он, – перед мамой. В её смерти.
Таня оцепенела. Она не знала, что шокировало больше. Состояние, в котором был Громов, или фраза, с которой он к ней заявился. Таня знала, что Евгений был великолепным спортсменом, а великолепного спортсмена от хорошего во многом отличало именно негативное отношение к алкоголю. Но это его появление… Просто лишило дара речи.
Но Женю было необходимо впустить. И согреть. Таня видела, как подрагивали уже не только губы, но и почти всё тело. Он сильно замерз.
– Проходи.
Евгений попытался переступить через порог, но впервые запутался в собственных ногах, что совершенно отказывались слушаться. Он запнулся и полетел на пол. Таня бросилась к нему, но, при всей своей натренированности, поймать и удержать почти сто килограмм веса не смогла. И Громов упал на пол в прихожей, потянув за собой и ещё и небольшую обувницу, содержимое которой с грохотом разлетелось в разные стороны.
– Мои, – гордо улыбнулся он, повернув голову вбок и увидев рядом со своим лицом кроссовки, которые подарил Тане в Ванкувере.
– Вообще-то, мои, – язвительно поправила она. – Когда ты в последний раз так напивался? Ты вообще когда-нибудь так…
Таня резко замолчала. Глаза Евгения, направленные в потолок, будто стали прозрачнее после вопроса. У Тани сложилось впечатление, что на долю секунды Громов протрезвел. Но он просто вспомнил то, что забыть было невозможно.
– В шестн, – Евгений запнулся, делая шумный вдох и пытаясь совладать с собственным языком, будто размякшим во рту, – шестнадц…
Кто-то снова позвонил в дверь, и Тане пришлось перестать сверлить бывшего партнера строгим взглядом. Она выпрямилась, перешагнула длинные ноги Евгения и прильнула к глазку, надеясь, что в подъезде поджидает не очередной пьяный фигурист. А Евгений с облегчением выдохнул, радуясь, что не придется выговаривать злосчастное число.
– Кто там? – поинтересовалась, понимая, что не узнает девушку за дверью.
– Здравствуйте! Я ваша соседка, у меня пропал свет, наверное, из-за урагана! У вас нет фонарика или свечей?
Таня испуганно оглянулась назад. Соседке хотелось помочь, но для этого придется открыть дверь, а у неё в прихожей двухметровое промокшее насквозь тело, принадлежащее олимпийскому чемпиону.
– Простите, – с сожалением выдавила Таня, – у меня ничего из этого нет.
– Врушка! – воскликнул Евгений, с трудом переворачиваясь на живот и пытаясь встать не без помощи стены.
– До свидания! – торопливо произнесла Таня, вновь взглянув в глазок и надеясь, что девушка уйдет прежде, чем Громов поднимется на ноги и решит открыть.
– До свидания, – вздохнула незнакомка.
– Не прогоняй человека, – с трудом выговорил Евгений, поднявшись и прильнув грудью к стене, – там была красивая девушка?
– Не красивее меня, – раздраженно ответила Таня. Чтобы заявиться в нетрезвом виде он почему-то выбрал именно её, а теперь заимел наглость размышлять о каких-то других женщинах.
– Почему пришел ко мне? – скрестив руки на груди, поинтересовалась Таня. Вот только строить из себя железную леди становилось всё сложнее. Женя, пусть и в таком виде, напоминал о том, что было между ними, о том, как с ним хорошо. Но Таня больше не хотела об этом думать. Не хотела этого помнить.
– А я б-больше н-никому не нужен, – заикаясь, ответил он, а затем прислонился к стене спиной, пытаясь снять ботинки. – Даже Алисе не нужен…
Таня приоткрыла рот, собираясь уточнить по поводу Алисы, но Евгений продолжил сам.
– Мне к-кажется, у неё кто-то появился, – выговорил, продолжая пытаться снять обувь, но пальцы почти не слушались. Таня несколько минут напряженно наблюдала за его безуспешными попытками. В какой-то момент Евгений просто опустился по стене и обреченно осел на полу.
