– Помоги мне, – умоляюще произнес он, приподнимая брови. Таня не заметила, как её губы растянулись в глупой улыбке. Женя выглядел как никогда беспомощным и был похож на ребенка. Двухметрового, широченного в плечах, но всё же ребенка, потерявшегося в собственной жизни. Вернее, в той её части, что протекала вне льда.
Таня понимала, что нельзя идти у него на поводу. Что она злится и, возможно, даже ненавидит его. Но что-то будто толкнуло к нему. Таня сделала пару несмелых шагов и присела перед ним на корточки, начиная аккуратно снимать ботинки – чёрная кожа промокла насквозь. Как и носки. Евгений из-под полуприкрытых век смотрел на любимую женщину, что ловко освобождала его ступни от обуви, и его губы дрогнули, растягиваясь в пьяной, кривой улыбке. А Таня судорожно надеялась, что завтра, протрезвев, Громов не будет помнить об этом.
Покончив с ботинками, Таня повернула голову вбок, рассматривая прихожую. Разлетевшаяся в разные стороны обувь, упавшая металлическая обувница и мокрое длинное пятно от одежды Жени. Невольно вспомнилась мода называть ураганы человеческими именами. Она не знала, как можно было бы назвать то, что творилось в эти минуты на улице, но стихийному бедствию, царившему в её квартире, имя было только одно – «Евгений». И оно же наводило полнейший беспорядок в сердце.
– Иди в душ, – без эмоций произнесла Таня, поднимаясь и возвращая на место обувницу.
– Раздень меня, – томно попросил Громов.
Таня обернулась к нему и недовольно нахмурилась. А вот Евгений прислонился головой к стене, запрокидывая её, и вальяжно улыбнулся, полагая, что сделал это максимально обольстительно. Но Таня лишь прыснула со смеху и вернулась к собиранию разлетевшейся по прихожей обуви.
– Ну, – вздохнул Громов, надувая губы и плохо контролируя свою мимику, – с ботинками же сработало…
– Иди в душ, – строго повторила Таня. Хотелось, чтобы Евгений хоть немного протрезвел, но в его состоянии душ вряд ли мог чем-то помочь. Но мог согреть и дать Тане несколько минут, чтобы перевести дух.
– Раздень меня, – нарочито строго передразнил Евгений, – или не пойду. Вообще никуда!
– Да не иди, – спокойно пожала плечами Таня, возвращая на место туфли, – сиди и зарабатывай воспаление легких.
– А и ладно! – всплеснул рукой Громов, чувствуя, что пренебрежение Тани его обижает. – Ты будешь плакать?
Таня шумно вздохнула, заканчивая со сбором обуви, и обернулась к Жене, обжигая недовольным взглядом.
– Если ты не пойдешь в душ? Нет.
– Если я заб-болею и умру, – уточнил Евгений, а затем совершенно не в тему в очередной раз пьяно и криво улыбнулся.
– Вот чтобы этого не было, – четко начала Таня, надеясь достучаться до затуманенного алкоголем мозга Громова, а затем для большей убедительности указала рукой на белую дверь в ванную, – нужно пойти в душ!
– Бу-у-удешь, – довольно промурлыкал Евгений, снова улыбнувшись.
Таня покачала головой и услышала на кухне странные звуки. Пришлось оставить Евгения в прихожей и направиться туда.
С подоконника на пол стекала вода. Таня быстро сориентировалась и нашла тряпки, понимая, что если от воды испортится паркетный пол, то сильно влетит от хозяйки. И вряд ли звание олимпийской чемпионки и мастера спорта международного класса здесь чем-то сможет помочь…
Таня разложила тряпки на полу и подоконнике, а затем попыталась понять причину такой «протечки». В верхнем углу окна оказалась небольшая щель, через которую с легкостью просачивался сильный дождь.
– Ра-а-а-аздень меня-я-я! – взвыл Громов, всё ещё сидя в коридоре.
Таня на мгновение приложила ладони к голове, мысленно выругавшись. Евгений, даже будучи пьяным, стоял на своем. И был близок к желанному, потому что сидеть на полу в мокрой одежде – не лучшее решение. И Таня понимала, что придется его раздеть. Исключительно ради его же здоровья!
Таня, нарочито злостно топая, вернулась в прихожую.
– Раздень меня, – в сотый раз повторил Евгений.
– Ну почему именно я? – страдальчески простонала Таня, опускаясь на корточки рядом и начиная расстегивать пуговицы рубашки.
– Потому что я хочу, ч-чтобы ты меня к-касалась, – длинные фразы давались Громову с трудом, но он всё же пытался.
– А больше ты ничего не хочешь? – язвительно уточнила на всякий случай Таня, почти расправившись со всеми пуговицами.
Евгений издал какой-то подозрительный смешок, а затем многозначительно раздвинул вытянутые на полу ноги и посмотрел на свой пах.
– Совсем спятил? – не выдержала Таня, собираясь после этого встать, но Громов успел схватить её за запястья. Полы его расстегнутой рубашки распались в разные стороны, обнажая грудь и торс. И Евгений насильно приложил холодные маленькие ладони Тани к своему прессу.
– Плюша, – хрипло и как-то умоляюще произнес он, заглянув ей в глаза. – Я умираю без тебя.
Губы Тани на мгновение дрогнули, а глаза отчего-то в одну секунду заполнились слезами. Она слишком долго и с большим трудом хоронила внутри все чувства, чтобы вот так вот просто снова дать им волю…
