– Что за чушь ты прочитал сейчас? – раздраженно сказал Таррос. Он напрягся всем телом.
– Таррос. Я пойду с тобой, друг мой… – хмуро ответил Алессандро.
– Они что, сами не смогли поймать этих горных козлов? Они же больше года осаждали город?! – вспылил Таррос.
– Видимо – нет. – сказал Алессандро.
– Я не знаю, где искать этих злополучных дикарей из Каннареджо! Понятия не имею! – в сердцах воскликнул Таррос.
– Окрестности Ситии большие, друг. Я приехал оттуда, и знаю, что местные боготворят девушку на белом коне и ее апостолов – так они выражаются. Они считают Каннареджо святыми освободителями. Эти магнаты, кстати, твой кузен на их стороне…
– Алексис?! – воскликнул Таррос.
– Да-да. Кстати, на тебя похож. Он никогда не выдает себя, крайне осторожный малый. Молодец, это у вас семейное, да? – шутливо произнес Алессандро, любящий горячие новости и скандальные сплетни.
– Думай, что говоришь. – прорычал Таррос.
– Знаешь, папочку Лючии тоже порешили. И того судью.
– Что? Кто это сделал? – воскликнул Таррос с интересом.
– Каннареджо.
– За что? – удивился командир.
– Он слишком жестоко обращался со своими крестьянами. Крестьяне высказались, недовольный Бартоломео порешил парочку. Мстительные юнцы и их лихой вождь отрубили его башку и повесили её на площади под ликование народа.
– А ты в это время прятался в крепости? – в недоумении произнес Таррос.
– Да. Администрация эвакуирована, а у меня нет столько людей, как у этих малышей. Знаешь, у простого народа нет даже клинков. Ни генуэзской дешевки, ничего. Они сами изготавливают лук, дерутся острыми камнями, пряча их в длинных рукавах. Потом машут ими и молотят наших войнов…
– Да… – произнес Таррос, совсем не удивившись.
– Пока ты с флотом сражался на стороне советника с Никейцами, много чего поменялось, брат…
– И что же? Я вроде недолго пробыл там.
– Брат, страсти кипят. Папа вдруг вспомнил, что должен держать свой сюзеренитет над нашей державой. Нам это не интересно, но и против духовенства мы пойти не можем. Теперь все венецианские товары в Европе конфискуются – пока наше правительство не согласится плясать под его дудку. Но мы смотрим на восток – Египет всегда рад нам, и папа остался с носом, боясь совать его к сарацино-мамлюкским потомкам фараона. – Алессандро захохотал.
– Меня не интересуют причуды алчного Карла. Меня волнует Каннареджо. – отрезал Таррос. Он нервно играл мускулами сжатых челюстей.
– Я расстрою тебя, брат. Иди и найди уже ты этих маленьких гадов. Пусть девчонку казнят – твои проблемы и страдания вмиг закончатся… – тихо сказал Алессандро.
– Заткнись, Алессандро… – он скрежетал зубами от злости.
– Не хочу тебе говорить, Таррос. – Алессандро отвел свой взор.
– Что еще? Что может быть хуже? Хуже этого отвратительного письма?!! – недоуменно вскрикнул он.
– Хромой Тони – он с ними.
– Я давно без тебя догадался, брат. – раздраженно ответил Таррос. – Я хотел найти и зарубить его. Но мои люди не нашли их – Каннареджо тщательно скрывали себя и дезертира. А местный народ не хочет выдавать своих защитников.
– Но он всегда рядом с их вождем… – смущенно надувая щеки, произнес Алессандро.
– На что ты намекаешь? – взбесился Таррос. – Откуда ты знаешь?!
– Так говорит народ – люди… Молва…
– Ты – баба, любящая трепаться языком. И когда-нибудь, клянусь, я его отрежу! – обозленно прорычал Таррос.
– Mio fratello, pazza… Зачем ей ты, ветеран войны, когда рядом есть молодой красивый мальчик, нуждающийся в жалости и доброте, которой у сильной Эрис хоть отбавляй?
– Не смей произносить ее имя своим грязным ртом! – Таррос соскочил, выкатив глаза на Алессандро.
– Мой милый друг… Мне жаль тебя.
Таррос вышел из кабинета, хлопнув дверью. Он взял триста войнов и к вечеру отправился в Ситию. Алессандро поехал с ним.
В Ситии пока было тихо. Повстанцы прятались в горных лесах. Эрис руководила расширенным отрядом Каннареджо, которые поднимались на защиту крестьян. Местные архонты чувствовали в них поддержку и силу. Они были бесконечно рады этому подарку свыше – без хладнокровных, хитрых, отлично подготовленных гверильяс Эрис восстаний бы не получилось. Каллергис и другие знатные семьи вели переговоры с Никейской властью. Им предлагали помощь шальные генуэзцы, но, естественно, их, порабощенных, не интересовало просто "поменять хозяина". Уставшие от гнета и постоянного призыва на материковую бойню, люди, хотели просто послаблений – им даже не давали селиться там, где они хотят. Конечно, их мечтой была свобода, но пока что это было недосягаемо.
– Эрис! – голос Никона прозвучал над самым ее ухом. Девушка точила свой меч, сидя на краю крутого каменного обрыва.
