– Вот так. Теперь смотри – этот тюркский симметричный узел вяжется так. – она соединила две вертикальные нити и протянула между ними другую. – А так, – мама потянулась к другому ковру. – Персидский ассиметричный. – она взяла две вертикально натянутые нити, под правую продела ведущую нить. Затем она наплела нить на левую основную и протянула на образовавшийся участок пряжи.
– Отрежь излишек, протяни два ряда уток и попробуй сама.
Эрис схватила на лету и проплела ряд тонкими проворными пальчиками, смотря на плановый чертеж.
– Молодец! Да у тебя ж отлично получается! – воскликнула Фатима под одобрительные возгласы девушек.
– Теперь закрепи узлы. – Амина ана дала в руки Эрис тяжелый гребень.
– Вот так? – Эрис придавила узлы к общему плетению гребнем.
– Молодец! – женщины засмеялись. – Оставайся в мастерской, у нас девочки с детства учатся этому ремеслу.
Глаза девушки загрустили.
– Я знаю свое положение. – она опустила голову. – Я всего лишь жалкая рабыня… Вы хорошие люди. Если Вы прикажете мне. – на глазах Эрис блеснули капли сдерживаемых слез.
– Не говори так. Никто не смотрит на тебя, как на рабыню. Мой сын помог попавшему в беду человеку – это его долг.
– Я с детства занималась искусством ведения войны. Такая женская работа – не для меня. Моя рука привыкла к мечу и луку. Вместо мягкой подстилки – скрипучее седло.
– Я понимаю тебя. Наши женщины – тоже воинственный народ. Посмотри – Айгюль, Нуркыз, Айше. – девушки приоткрыли жилеты – у каждой на поясе были ножны, в которых красовался кинжал. – А я и Фатима кроме ножей вообще носим с собой мечи, если ты заметила.
Эрис улыбнулась.
– Жизнь кочевника неспокойна. В степи полно опасных зверей, а самый свирепый из них – человек. – сказала Фатима.
– Вы правы… – подтвердила Эрис.
– Ты. Говори – ты. – сказала Фатима.
Эрис встала с места.
– Я могу чем-нибудь помочь Вам, мама Амина?
– Нет, доча.
– Я не могу сидеть без дела и есть Ваше пропитание. Давайте, помогу по хозяйству. Испеку хлеб, например.
– Пока ты – гостья. Успеешь. Еще устанешь. – засмеялась она. – Фатима, келин, присмотри за мастерской.
– Да, мама.
Они вышли из мастерской. Пройдя обратно к юрте, она увидела, как вдалеке тренируются воины. Их большая площадка была огорожена.
– Мама. Если я попрошу бая встать в ряды ваших солдат, он позволит мне?
– Ну я даже не знаю. Хотя нам нужны люди и для охраны мастерской, и для постов у главного шатра.
– Я не это имею в виду. Я заметила суровость в лицах мужей этих благородных женщин. Такое бывает, когда ты часто видишь войну… Их доспехи и оружие поведали мне всё.
– Дочка, ты проницательна. – Амина ана вздохнула. – Нам пришлось многое пережить в последние годы. Мы пришли сюда вслед за племенем Кайыъ или Канлы, как их еще называют. Их вождь, Артуърол, сын полководца Гюндуза, позвал нас и других за собой, спасая от могольской чумы. – она заплакала. – Но придя сюда, мы обнаружили, что многие тюркские племена от страха склонили головы перед детьми Алтая…
– Они предали огузов?
– Насмотревшись зверств, они хотят объединения с монгольскими захвачеными княжествами. Но за мир придется платить дань Батыъ хану…
– Все ясно… Не обижайтесь, если я спрошу – каких зверств?
– Монголы осадили северные крепости. Когда их князья отказали хану, его полководец осадил и взял города, потом, ворвавшись, убил всех и сжег их. Сжег, чтоб устрашить нас… – она начала всхлипывать. – Те, кто постарше, помнят ужасы двадцатых годов. Сколько городов монголы просто сравняли с землей – Отрар, Сагынак, Джент, Ходжент, Талуя, Самарканд, Узген… Они уничтожают культуру специально, навязывая свою.
– Как это похоже на наших колонизаторов.
– У вас тоже есть такие проблемы?
– Наша земля – стык разных культур. Крит находится на торговых путях, из-за этого ему во все времена навязывается чье-то господство.
– Наши земли тоже – монголы двигаются на юг, а по пути разрушают нас. И наших мужчин забирают на войну. И нам не помогло добровольное сдатие городов – всех уничтожают…
– Все образуется, не плачьте, мама… – Эрис смотрела на чистые материнские слезы, и сердце ее сжималось. Красивая женщина прожила тяжелую, но честную жизнь. Девушка видела – их семейный очаг крепок и ей это понравилось.
– Кызым… Ты мне напоминаешь мою собственную дочь. Ты даже похоже на нее… – она смотрела на Эрис своими серо-зелеными глазами, полными слез. В груди женщины вздымалась боль разлуки с любимым ребенком.
Эрис с сочувствием смотрела на мать, боясь спросить о судьбе дочери.
– Мою дочь звали Хайрия. Она стала жертвой жестокости монголов.
Эрис не могла сдержать своих слез.
– Если бы она осталась жива… Тогда ей было примерно столько же лет, сколько и тебе, дорогая, мы помним ее такой…
– Я соболезную Вам, Амина ана. Глубоко соболезную. – она обняла ее. Эрис думала о «человеке» – что же это за создание такое? Почему его страстью является кровь, золото и удовольствия? Почему?
