– Тебе не нравится? – она опустила принадлежности на пол.
– Малыш. Хороший конь. – Эрис похлопала его по крупу. Трепав по густой гриве, она хвалила скакуна.
– Ну, пора! Не опозорь меня. – девушка разорвала подол платья. Под ним были широкие штаны – изар. Быстрым и привычным движением Эрис взобралась на незапряженного жеребца.
Конь не очень дергался. Эрис тянула его гриву, как узду.
– Аккуратно, малыш, давай назад. – конь слушался. Он медленно, опуская и поднимая ретивую голову, шел задом наперед. Эрис сжимала лоснящиеся бока ногами.
– Милый, давай брат. – в узком стойле места было мало, но она сумела развернуть коня. Она шептала на ухо животному добрые слова. – Хороший малый. Будешь слушаться, почувствуем с тобой свободу. Полетим по степям, станем боевыми соратниками.
Казалось, он все понимал. Эрис вывела его из тени стойла на солнечную площадку. Пройдя взад и вперед, кругом, Эрис погнала его к бею.
– Малик бай, спрашиваю Вашего разрешения.
– Езжай. – он показал головой на степь. Эрис погнала коня по диким травам под удивленные взгляды мужчин и женщин.
– Как так? Даже ты не смог справиться с ним. – растерянно сказал Арслан Малику, смотря на уносящихся Эрис и Йылдырыма. – Сколько раз он подвел тебя и сбросил? А у меня из-за него до сих пор шрам на лбу.
– Не знаю, гардашум, Не знаю. – он задумчиво качал косматой головой.
Эрис неслась галопом по степи, изжаренной июньским солнцем. Кое-где виднелись тяжелые тучи и зачинался ветер.
– Неужели будет гроза, Йылдырым?
Конь скакал и слушал малейший сигнал тела Эрис. Над горизонтом сверкали молнии и с опозданием от них гремел гром. Вкусный свежий ветер входил в ее душу, оставляя в ней силы и унося тревоги. Она улыбалась и плакала одновременно.
Солнце не просвечивало сквозь густые тучи. Эрис открыла лицо. Теплые капли тяжело падали на неё, смешиваясь со слезами и стекая по коже. Они участились, превратившись в прохладный поток. Они смывали ее страдания…
Столько лет она не чувствовала такую свободу, успокоение души!
Через пару часов Эрис и Йылдырым, промокшие насквозь, вернулись в стойбище. И к удивлению девушки, ее в первый раз за столько времени встретили с тревогой ожидания.
– Дочка, ты заставила нас волноваться! – это была Амина ана и Фатима, вышедшие из шатра прямо под дождь.
– Спасибо, я в порядке! – сказала Эрис, спешившись и ведя коня к стойлу.
– Быстрей заходи и отогрейся у очага, тебе надо переодеться! – кричали женщины ей вслед.
– Да, я сейчас! – она помахала им рукой.
– Добрый Йылдырым, будь моим верным товарищем в бою – я буду заботиться о тебе. Ведь так приятно, когда есть кто-то, кто волнуется и за тебя, Йылдырым…
Конь довольно фыркал, соглашаясь с новой хозяйкой.
Таррос стоял в зале перед тагауром – архонтом Белокомы. Тот восседал на троне, свысока смотря на угрожающего вида командира отряда, пожаловавшего к нему на подмогу и дальнейшую службу.
– Так значит, Вас прислали из Никеи?
– Да, сам Дука одобрил наше прибытие. – сказал Таррос грубо, отдавая письменный приказ из столицы.
Архонт Гавриил, пятидесяти пяти лет на вид, с белыми бакенбардами, укращающими широкое румяное лицо, протянул пухлую белую руку к коричневой от солнца грубой руке командира. Вся она была усыпана перстнями с драгоценными каменьями. Он взял свиток и ознакомился с ним.
– Тебя зовут Владимир Комнин?
– Меня зовут Таррос Каллергис. Там ошибка. Писцы неграмотные. – отрезал Таррос.
– Да что ты говоришь? Как же так, неграмотные? – он подозрительно оглядывал Тарроса. – Комнин… Однофамилец тех самых, или же…
– «Может» либо «или же». Я пришел как командир своих и ваших солдат. Говорите, что мне и моим людям надо сделать?
– Расторопный. Молодец. Каллергис… Где-то я слышал эту фамилию… Где же? София! София! – он громко зазывал, отчего по прохладной зале прошлось эхо.
– Слушаю, повелитель. – в залу вошла тридцати лет женщина. Высокая и статная, окутанная в дорогие шелка, подобающие госпоже и разодета в драгоценности. Волосы ее были уложены под головным убором, представляющим из себя высокий, усыпанный каменьями обрус вокруг головы, поверху которого спускалась тонкая кружевная вуаль с золотыми нитями.
Она гордо прошлась между построенными солдатами, дойдя до Тарроса и окинула его взглядом. В этот момент что-то запретное проскользнуло в ее лазурных глазах. Ее шаги отдавали эхом по комнате. Шлейф благовоний следовал за ней.
– Софья, любовь моя. – архонт встал и поцеловал ей руку. Он посадил ее возле себя. Дорогие цветастые ковры застилали пол под их ногами.
– Ты звал меня? – ее манеры были прекрасны, как и наряды.
– Скажи пожалуйста, фамилия Каллергис тебе о чем-нибудь говорит?
– О, да. Конечно – это же род аристократов. – спокойно проговорила она. – Это большие и властные семьи в наших краях. Недавно, народ говорит, к ним присоединился тот самый мятежник, сбежавший с далекого Крита, поднявший на своей Родине бунт. Он попросил у Иоанна убежище, и тот принял его.
Таррос весь вспотел и заволновался. Он сразу понял, что речь идет об Алексисе.
