Между нами война полностью

– Больше не заводите таких разговоров, брат Малик бей. – отрезала Дина, покраснев.

– Вот поэтому пока оставайся в своем положении. В армии таких, как ты – тьма.

– Я знаю. Иногда я жалею и сокрушаюсь – почему я родилась не мужчиной?

– Астахфируллах. *Прости меня, Аллах(араб.)* – Что такое ты говоришь? Ты не имеешь право оспаривать Его волю. Это страшный грех. Радуйся, что ты не слепая, не хромая, не больная.

– Да, Вы правы. Но от моей принадлежности у меня бывают проблемы.

– Это не твоя вина. Это вина невежд. У нас женщина – охраняемая драгоценность, Дина.

Она не очень то могла представить себя в роли драгоценности. Дина-Эрис предпочитала решать свои проблемы сама, не утруждая кого-либо. Было ли это строгостью или гордостью – неизвестно.

– Я не привыкла к помощи кого-либо. Знаете, брат Малик бей, я люблю постоять за себя сама.

– Я заметил. Но иногда нужно уметь просить помощи. Ты дашь знать ближнему, что он нужен тебе. Ты почувствуешь себя частью общества. Мы – кочевники, живем общиной. Мы помогаем друг другу, держимся брат за брата, помним род. Если брать по-мусульмански, а не по народному, то Архангел Джабраиль *Гавриил. (арабск.)* приходил к пророку и часто увещевал его быть прилежным и добрым к соседу, причем независимо от его вероисповедания. Он делал это так яро, что пророк подумал, будто б Аллах включит соседа в права наследования.

Дина рассмеялась.

– А еще того, кто порвет родственные связи, проклянет Создатель. Здесь тоже неважно, кто и какая твоя родня. Он не примет его молитв. И мать для нас – выше чем отец. Это святое.

– Мать? – Эрис нахмурилась. – А если мать – нечестивая женщина?

– Аллах сказал – повиноваться родителям во всем, что не противоречит религии. Пророк сказал – даже если бы родители мусульманина были свиньями, он обязан был бы их чтить и слушаться.

Дину расстроили эти слова. Ее мать была, отнюдь, не сахар. И Эрис была на нее обижена. Очень сильно.

– Малик бей. У меня много вопросов. И я хочу найти на них ответы. Мне сказали, что в Конье живет богобоязненный мудрец – Джалалиддин Римский. Я хочу попасть к нему. Вы разрешите?

– Там сейчас много известных ученых – впрочем, как всегда. Средняя Азия дала множество бриллиантов – у нас воспитываются такие великие ученые, как Бухари, Фахред-дин ар-Рази, Аль Фараби, Юсуф Хамадани, Ахмед Яссави. Власти все делают для распространения знаний и искоренения невежества. Джалолиддин Руми – богослов и судья. Он отличный мудрец. Хорошо, как прибудем, я отправлю тебя после парада к нему.

– Джазакаллоху хайр. *да вознаградит Вас Аллах добром(арабск.)* Тешеккур *спасибо(тюрк.)*

Арслан-альп сказал:

– Сестренка, можно я пойду с тобой к мудрецу? Хочу послушать, что он скажет. И Айгюль своей расскажу. – он улыбался, мечтательно накручивая на палец длинный ус. Он всегда так делал.

– Он скажет, что у тебя огромная башка. И обилие волос на ней вместо обилия мозгов. – Аят расхохотался и его поддержали остальные. – Вот что скажет мудрец. И женге *невестка, сноха(перс., тюркс.)* Айгюль не похвалит тебя!

– Эй, ты на себя посмотри. – жестикулирование Арслана было смешным. Он дергался и быстро-быстро моргал, пыхтя но не смея ударить друга. – У тебя кожа бело-розовая и нежная, как у византийской принцессы!

– Это ты… – Аят нервно сжал рукоятку огромного топора, покоящегося на его плече.

– Тихо, братья. – это была Эрис. – Я приняла вашу религию, потому что увидела ваш прекрасный нрав. А сейчас вы напоминаете мне двух венецианских придурков. Они вели себя точно также… – она помнила вечные споры Алессандро и Тарроса. И она часто присутствовала на них. Когда они велись на итальянском языке в венецианском диалекте, ее голова взрывалась от обилия громких эмоциональных выражений их хозяев. Благо, она не понимала их. И она не понимала вечные прения Арслана и Аята. А сейчас, выучив их язык, стала знать, что они высказывают друг другу.

Войны смолкли. Обиженные друг на друга.

– Эй, кто помнит хадис *слова пророка(араб.)* – кто первый из поссорившегося протянет руку дружбы, заберет награду Господа. – сказал Малик бей.

– Я хочу забрать. – сказал Арслан-альп. – Аят, я прощаю тебя.

– А я не просил прощения у тебя.

– А мне и не надо. – оскорбился Арслан-альп.

– Ладно, прости. – сказал Аят, протянув руку.

– Ах ты плут. Ты забрал мою награду. – ответил Арслан, потянувшись и схватив ее у основания локтя. Они пожали друг другу руки.

Хитрый Аят рассмеялся.

Окрестности Коньи были видны издалека. На этот раз они увидели войска, что собрались на подходе к городу. Вся равнина была в квадратах солдат.

– Вот, наши братья! Вперед! – скомандовал Малик бей и начал спускаться с пригорка, ведя длинный строй.

Они спускались. Благородные и бесстрашные сердца воинов питались надеждой на победу.

Бойцы Баяты построились. Эрис открыла лицо и сидела в седле как окаменелая. Знамена развивались над ее головой. Все были в сборе и ждали только Султана.