Между нами война полностью

Изнуренные жаждой, глотающие пыль дорог, вытаскивают они с поля боя раненых сослуживцев. Или один на один с врагами прикрывают отход своих, отражая атаки хорошо обученного, вооруженного лучше них, передового противника. Порой ценою собственной жизни. Им приходится разгребать кровавые руины того, что когда-то называлось «Светлым будущим.»

По нужде степняки с детства сидят в седле – и правильно. Знания о войне нужно прививать с самого детства, чтобы не утерять нить памяти о доблести и самопожертвовании тех, кто подарил нам жизнь и голубое небо…

Следующее время они ехали молча. Настигнув своих, Малик бей отдал приказ султана. Войны были недовольны. Тысячами вереница направилась по домам обратно.

Эрис сошла с пути по необходимости. Она отстала от своих.

Уже собираясь догнать, она заметила среди деревьев черную фигуру.

– Что за нечисть? – прошептала она. Тихо крадучись, Эрис намеревалась выяснить, кто же это.

Она напала на его след. Эрис видела мелькающую фигуру. Она догнала её.

Это был монгольский нукер.

– Стой! – крикнула девушка. Тот не послушался. Не долго думая, она пристрелила его.

Подойдя, она увидела их война. Он был жив. Его шлем с загнутой назад верхушкой и кожаный клепанный намордник слетели с головы. Воин был одет в запачканый жиром и дорожной грязью тулуп под насмолеными доспехами из толстой вываренной кожи, его шаровары были вправлены в зашнурованые сапоги на толстой подошве. Она забрала его широкую саблю, нож, лук и колчан.

– Бурада не йапийорсын? * Что ты тут делаешь? (тюрк.)* – спросила она.

– Уг хэлэхийг тэсэн ядан хүлээж байна, нохой! *не дождешься и слова, собака! (монгол.)* – прорычал нукер. Вид его был отвратителен для Эрис. Его прическа представляла собой выбритые макушку, затылок и виски, подобно монашеской тонзуре франков, только кольцо из волос здесь было разорванным. Чуб его спускался до бровей и был ровно обрезан. Остальные волосы заплетались в длинные черные косы. Взгляд его узких угольно-красных глаз был страшен и пронзителен. У него почти не было бороды, зато были длинные усы, которые, как казалось для непривыкших глаз, выходят из расплющенных ноздрей. От него исходило ужасное зловоние и сыпались темные блестящие вши, которые ползали прямо перед глазами Эрис из-за своего обилия – печать и спутники всех солдат всего мира.

– Я научу тебя говорить на этом языке! – Эрис отвязала свою веревку от пояса и связала раненого. Он был меньше ее ростом, крупный, но с тонким станом. Стрела попала под правую лопатку и прошла насквозь. Она схватила кровавый наконечник стрелы и начала расшатывать ее, причиняя ему страдания.

– Где твоя лошадь?

– Зогс, нохой, та нар бүгдээрээ нохой, бид чоно, бид чамайг няцалж, салгаж, бүгдийг нь зажилна. *Прекрати, собака! Вы все – собаки, мы – волки, задавим вас, разорвем вас на части и проглотим каждого. Если не одумаетесь(монгол.)* – говорил он. Эрис не понимала его.

– Говори по-тюркски! – она била его кулаком по лицу, но тот молчал. Она встала и повела нукера к Йыдырыму. – Я не дам тебе рассказать о нас хозяевам.

– Нас много. – сказал он. – Вам не осилить нас. Твои земляки толпами вступают в наши ряды, ощущая нашу мощь.

Эрис усмехнулась.

– Я пока не видела ни одного своего земляка в наших рядах, щитомордая тварь Божья. – оскорбила его девушка, пнув в поясницу. – Говори, где твоя лошадь?

От боли он не мог противостоять, но мог идти. Эрис привязала его к Йылдырыму и погнала к своим, заставив нукера идти за ней пешком.

Малик бей начал волноваться за Эрис. Было время молитвы, и он отдал приказ молиться прямо на ходу, верхом на лошадях.

Он давал салам на правое плечо, когда увидел свое ненормальное приобретение, скачущее к ним на медленном ходу. Малик бей снисходительно относился к девушке, ценя ее стойкость – она никогда не жаловалась и не открывала свою душу. Она могла запросто взять управление крылом в свои руки, когда было нужно. Она никогда не выставляла свою природную красоту, которую даже слепой мог услышать по голосу и грации шагов – Малик бей уважал девушку, считая, что на стойбище нет достойного мужчины, такого же сильного духом, способного приручить это строптивое создание. Для Малика добрая ко всем и строгая к заслужившим порицание Эрис-Дина стала его умной упрямой сестренкой, на которую всегда можно положиться. К тому же его мама, жена и мальчики особо симпатизировали ей, а это весомей всего для семейного человека. И не в его планах была казнь султаном вспыльчивой девушки из-за её длинного языка и неумения сдерживать искренние порывы.

– Бейим! – это был ее голос. Он отвернулся и шепнул «Салам» на левое плечо.

Дина остановила Йылдырыма. Нукер скользнул вперед по лесной листве и с грохотом рухнул у ног коня.

– Субханаллах! *Свят Аллах! (араб.)* Где ты его достала? – воскликнул Арслан-альп.