Малик бей все еще хотел строить из себя саму воинственную строгость, но человеческое любопытство одержало верх над ним. Он повернулся.
– Я хотела, чтоб Ваши глаза еще раз на лоб полезли. Поэтому не оставила этого шпиона подыхать в лесу. – она нахмурилась. – Шучу. Это – ключ к успеху. Если только заговорит и не умрет раньше времени.
– Не думай, что приведя к нам этого безродного, ты обеспечила себе прощение. – отрезал Малик.
– Я его и не просила. Я не раскаиваюсь. Ваш малолетний султан не мыслит в Стратегии так же, как я не смыслю в искусстве использования своей женственности в свою пользу.
– Ха – ха! – хохот Арслана разорвал отряд.
– Справедливое сравнение. – отметил Малик.
– Допроси его – он должен расказать, на сколько дивизий разделено войско монголов, имена командиров и пути перехода.
– Так прямо и скажет? – сказал Аят. – Или отрубать его пальцы по-одному, пока не сознается?
– Я предлагаю вырывать твоими строительными щипцами куски его мяса, пока не начнет говорить. – сказала Эрис, запугивая врага и сжигая его хмурым взглядом.
– Нет. Я лучше сам заставлю его говорить. – сказал Малик бей. – Веревки мне. Четыре.
Ему дали четыре веревки.
– Дина! Седлай Йылдырыма. – Эрис послушалась.
– Аят, Арслан, Мерген! По коням! – мужчины сели в седла.
– Ко мне, медленно, ведите коня задом. – он говорил сурово и решительно. Его вена на переносице взбухла от гнева. Он сломал стрелу, торчащую со спины мужчины и положил его на землю. Он вязал руки и ноги врага крепким солдатским узлом. Монгол с ужасом наблюдал действия Малик бея. Ему не хотелось умереть такой ужасной смертью.
Кони подошли. Малик привязал к ноге каждого по веревке так, чтобы погнав их, монгола разорвало на части.
Сердце шпиона подкатило к горлу. Всё было готово. Осталось услышать только команду Малик бея. Привыкший к зверствам монгол не сомневался в правдивости половца.
– Я – вождь Баяты, с именем Аллаха Милостивого Милосердного, приказываю тебе, нечестивец, в последний раз – говори, все, что знаешь!
Монгол расхохотался. Его рана и страх заставили сходить с ума.
– Разве ты оставишь меня в живых, сказав я тебе? – с недоверием спросил он.
– Скажи всё, умрешь не так мучительно. – сказал Малик бей.
– Тогда не скажу, нохой. *
– Дина, Аят, Арслан, Мерген! Готовься!
Он поднял руку. Войны прижали ноги к бокам лошадей.
– Стой! Сохрани мне жизнь!
– Ты – не в праве что-либо просить. Но жизнь я сохраняю только тогда, когда пленный примет Ислам. Прими своего Создателя и откажись от идолов, и я обещаю тебе своё покровительство. Моя Вера запрещает притеснение. – сказал Малик бей, смотря в глаза лежащего на земле монгола.
– Хорошо. Отвяжи меня, я расскажу все, что знаю. – попросил пленник.
Он отвязал монгола и усадил под деревом.
– Говори. – приближеные войны спешились и окружили их.
– Я – Джамбул.
– Сколько дивизий составляет ваше войско? – это была Эрис.
– Четырнадцать.
– Расскажи построение своей дивизии? – она продолжила допрос, доверяя своим армейским знаниям. Она знала, что в бою знание – важнейшая составляющая.
– Дивизии строятся в центр, левое и правое крылья.
– Из чего состоит правое крыло?
– Из фронта и арьергарда.
– Из чего состоит фронт? – допрашивала его Эрис.
– Фронт состоит из трех дивизий, как и арьергард.
– Скажи их название.
– Они называются передовой, первой и второй. – тихо говорил он.
– Левое крыло аналогично?
– Да… – сознание солдата мутилось. Эрис вытащила свою флягу и влила в его рот воду.
– Говори – что есть ваш центр?
– Два отборных отряда; это авангард центра.
– Кто и как там построен? – продолжала девушка.
– Здесь ставятся лучшие копейщики, затем отборные воины, а за ними лучники и меченосцы. Центральный авангард первым должен атаковать врага, испуская при этом громкие крики… – говоря устав, его голова падала на грудь.
– Эй! – Эрис вылила воду на его голову.
Он очнулся.
– Говори, куда вы пойдете после Эрзерума?
– Я не знаю…
– Говори, больно будет! – крикнула Эрис, хватая окровавленую стрелу рукой.
– Прошу, не трогай, я правда – не знаю… Мой командир – Данзан, что-то говорил про Абхазию…
– И все? – спросила Эрис, сжимая стрелу, но не причиняя страдания.
– Еще они говорили о своих в ваших рядах… Мне нечего терять, моя смерть – близка, я вижу ее…
– Говори, кто они?
– Это знать… Наместники…
– Какие? Имена! Говори!
Он начал хрипеть.
– Джамбул! – Дина схватила его за воротник и растрясла, приведя в сознание. – Не умирай, не сказав шахады – повторяй за командиром, сотри зло и не превращай свои деяния в пепел! – ей стало жалко врага – врожденное, исконно женское убеждение, что даже самый ужасный злодей имеет шанс на исправление, никуда не делось.
Малик бей сказал шахаду, склонившись над его лицом и воин, хотя или нехотя, повторил за ним, ведь последние секунды надежды очень важны.
– Обещайте мне молиться за мою душу до собственной смерти… – попросил человек.
– После каждой молитвы. Даю слово. – сказал Малик бей.
Он умер.
