– Похороните этого брата. Все грехи и зверства этого хорошего человека стерлись сейчас. – сказал Малик бей.
Войны начали копать могилу, несмотря на неудобства и опасность. Они раздели его и завернули в чистую ткань. Потом наспех огромной толпой, уместившийся между чащами и рощами, совершили заупокойную молитву по человеку, который еще пару часов назад готовился к насилию и грабежу невинных, и если бы пал он смертью на поле боя, то его безызвестное тело поглотили падальщики, а грешная душа подверглась мучениям за злые деяния.
– Ищите его коня, Малик бей! – сказала Эрис. – Животное не должны найти его сослуживцы.
Малик бей приказал найти скакуна и уже через двадцать минут его обнаружили.
Это был красно-коричневого цвета низкорослая кобыла с длинной, густой шерстью.
Эрис обыскала его поклажу – она надеялась найти карты, какие-нибудь зацепки, но, к сожалению, это был рядовой воин – разведчик. Его поклажа состояла из большой кожаной сумки, двух бурдюков с кумысом, воды, железного котелка, запасов под седлом в виде трех кусочков вяленого мяса и сухого молока, легкого топорика, напильника для заточки стрел, иглы, шила, ниток, мотка длинной веревки, аркана, второго монгольского лука – длиннее, чем конфискованный, еще одного колчана с двумя видами стрел, маленького щита и нескольких дротиков.
– Ой, Арслан, прошу, брат, вытряхни его доспехи и это добро, я смерть, как боюсь подхватить вшей! – воскликнула Эрис, кинув перед воином личные вещи нукера.
– Вот сестра дает. А я уж думал, она ничего не боится. – сказал Арслан, подняв и вытаскивая доспехи.
– Боюсь… Еще тараканов боюсь. И внутренних паразитов всяких. – Эрис передернуло. – Вот своего Йылдырыма я постоянно натираю и кормлю полынью. Он у меня чистюля внутри и снаружи. – задумчиво приговаривала она, разочаровавшись, что не удалось достать ничего полезного – сплошная бытовая ерунда. Она отвлекалась от досады шутками.
Малик бей после слов нукера понял, что нужно начинать искать предателей сверху.
– Дина абла! – это был Малик бей.
– Слушаю, брат.
– Ты – молодец. – он довольно покачал головой. – Но держись от властителей на дистанции – не позволяй себе комментировать поступки элиты. Иначе нам всем не сдобровать. Договорились?
– Я не обещаю. Но сделаю все, что в моих силах. А у меня их пока много. – улыбнулась сестренка.
– Аят. Нам нужно возвращаться и выяснить, кто из наместников связан с монголами.
– Есть. – ответил воин.
– Бейим. Когда-то на Родине мне говорили, что завоевание какой-либо земли не происходит на ровном месте, просто так. Сначала происходит так называемая прелюдия – обычное дело. Это может быть шпионаж и подкуп людей. Обычно – высокопоставленных. Так что его слова меня не удивили.
– Ты права.
– А насчет разведки – Вы дадите мне хотя бы десять послушных людей? – вновь попросила она.
– Я подумаю… – ответил бей. Это было равносильно согласию, и Эрис-Дина возликовала молча, не подавая виду.
– Арслан-альп! Прошу, избей эти доспехи так, как изобьешь монгола в них. Выбей всю живность и отдай мне – они необходимы сейчас мне, как воздух. – попросила Эрис.
– Хорошо, сестренка. – он принялся усердствовать с еще более мощной силой.
– Да не порви только! – сказала Дина, оседлав Йылдырыма.
– По коням! – приказал Малик. Через некоторое время войско продолжило путь.
Люди приграничных сел пришли в стойбище Баяты за помощью, рыдая и рвя на себе волосы – неделю назад на них напали крестоносцы, а два дня назад – мирные греки, мстящие за своих родственников. Горели нивы и посевы. На Севере Евразии и без этого была ужасная засуха, заставившая голодать и умирать обреченный народ. Это были годы скорби и ужаса.
– Успокойтесь, братья, сестры, просим вас! – это была Амина ана. Ее большое сердце хотело бы вместить всех обездоленных, да не получалось.
– Амина ана, их слишком много! Что мы будем делать? – в глазах Фатимы читалась безысходность.
– Пророк сказал, что еды, приготовленнной на одного хватит на двоих; еды, предназначеной для двоих, хватит на троих; того, чем будут кормиться трое, хватит на четверых. Посему скажи "Во имя Аллаха" и накладывай!
– Ясно. – сказала Фатима. Ее пища уже доваривалась в котле на улице.
– Что случилось, почему соседи бесчинствуют по отношению к нам? – вопрошал Айдын бей, глядя на народ.
– Они говорят, что греки обвиняют нас в агрессии и нападении на село. – ответила Амина ана.
– Ой-ой-ой… – запричитал он.
– Я Не знаю, что мы будем делать? Ведь наши войны на осаде, кто нас будет защищать, придя никейцы к нам? – сказала Фатима.
– Я снаряжу отряд из оставшихся мужчин. Они будут дополнять и усиливать охрану на подступах. – промолвил Дархан бей. – Но Амина ана, вы не имеете права отказывать грекам, не спросив нашего мнения – беи собрались, они в негодовании. Что мы будем делать зимой? Чем кормить народ? Мы перекочуем на зимние пастбища, найдем пищу для скота. А мы? Чем мы будем кормить детей, ведь если мы будем убивать по одной овце на пять семей в неделю, скот кончится за два месяца, и не будет даже молока маленьким! – сказал он.
