– Их почти не видно. Они светлые и гладкие. Даже красивые. – Фатима улыбнулась, желая развеселить Эрис. – Ты прекрасная. И сердце у тебя такое же.
– Перестань. Это ты и твои малыши – прелестны.
– Когда ты одеваешь платье, ты еще милее. Почему ты так редко это делаешь? Снимай свои доспехи почаще!
– Не желаю. Они защищают меня не только от врагов. – сказала Эрис.
– Ясно… – Фатима поняла Дину. – Я спрошу, только ты не падай в обморок снова. – Беркут крутился на ногах Дины, обнимая ее шею и заглядывая в глаза – из всех детей он сильнее был привязан к девушке. Старший сын Малика тоже очень любил ее – она научила его кататься на лошади. Малик бей всегда был занят. Он все-таки знатный человек, и у него было много общественных обязанностей. Помимо быта, мама же его практически жила в мастерской. А Эрис любила мальчишечьи игры и знала много секретов – как свистеть в желудевую шляпку, как изготовить ловушки для птиц, как вырезать из дерева дудочки и еще уйму всякой детской ерунды, что делала одинокую Дину в глазах ребятни волшебницей.
– Спрашивай. – спокойно сказала Дина. – У меня раньше просто не было сил, но мои раны затянулись. – Фатима поняла, что девушка говорит о душе, а не о теле.
– Спрошу, когда малыши уйдут. Беркут. Ну вот что ты липнешь к сестре, не видишь – она устала, целый день на площадке провела. – сетовала мать.
– Учила братьев скакать и рубить? – спросил просто Беркут, теребя платок Эрис пальчиками. Девушка вдыхала аромат малыша. Она всегда очень сильно любила детей. Особенно мальчиков. Хотя девочек она просто не видела. Так уж сложилось в ее жизни.
– Да. Перестань, Беркут, иди к Айтогду, поиграй, пока твой брат учится у Джахангира-Ходжи. – обратилась она к сыну. – Я отдала старшего, чтобы он учился Корану у имама. Пока маленький, в голову быстро сядет.
– Да. Ты права. Учеба и знания – одна из главных составляющих успеха. Наряду с характером и богобоязненностью. – сказала Эрис.
– Иди, говорю. – сказала Фатима сыну. Тот, недовольно насупившись, вышел. – Знаешь, Амина ана была против того, чтоб ее второй оставшийся в живых сын – Маулен стал воином.
– Почему? – спросила Эрис.
– Потому что три старших брата Малика погибли на поле боя, а ее муж, мой свекр – Азиз бей умер от ран, не успев стать дряхлым стариком.
– Мне жаль. Она не говорила об этом.
– У каждой семьи кочевников есть свои трагедии. Нет почти ни одной матери молодых людей, которая не потеряла бы хоть одного ребенка на этой войне. Она не желает говорить о детях, ибо это слишком мучительно для ее сердца. Малик же, наоборот, отправляя десять лет назад Маулена в Конью, сказал матери, что он предал нашу семью, подавшись в ученые.
– Он действительно так считает?
– Конечно нет. Ученые, знающие Коран и факихи, знающие права и законы Шариата – одни из самых уважаемых людей.
– Он скучает по Маулену?
– Очень. Постоянно вспоминает и жалеет, что был слишком строг к нему. Амина ана прямо говорит, что Маулен был самый умный и красивый среди всех ее детей.
– У меня тоже есть брат. Но он не умный. Он не может без опиума. С детства мы жили порознь. Когда я попала к работорговцам, я нашла его у них – он был один из их служащих.
– Ужас. Он помог тебе?
Дина засмеялась.
– Кто – он? Знаешь… В этой жизни тебе скорее помогут чужие. А родные станут врагами… Он не терял возможности поиздеваться надо мной в детстве. Не упустил эту возможность и во взрослой жизни. Впрочем… Это благодаря ему меня продали среди мужчин, в числе воинов.
– Хоть что-то. А мать?
– Мать?.. Она бросила меня, когда мне было… Не знаю. Она всегда меня бросала. Как только я родилась. Но потом – навсегда. И я встретила ее у работорговцев. И она предложила мне продавать свое тело. Естественно, я отказалась. Меня поразило ее отношение к собственной дочери. Я ненавижу ее. И я не знаю, простит ли меня Аллах за это чувство… – Эрис вытерла скупую слезу.
– Астахфируллах.
– Думаю, да. И я удивляюсь – почему именно у меня такая мать?.. Ну да ладно. Я больше не желаю вспоминать о том, что было. Нет той жизни. У меня такое чувство, что все, что было раньше – сон… Мираж… Теперь я в другом мире. В любимом мной мире. Среди других людей… Этот запах степной полыни дает мне бодрость. Я люблю наблюдать в небесах полет беркута – он напоминает мне о Крите. Там тоже они есть. Я вспоминаю своих погибших друзей – надеюсь они на небесах. Как шахиды – мученики. Я читала, что у кого есть Веры в сердце весом с горчичное зерно – тот попадет в рай. И они умерли за правое дело – освобождение страны от колонизаторов.
И я чувствую себя так: свободной. Свободной от всего, что угнетает. Если я потеряю все, я не огорчусь – потому что у меня есть Господь и Вера. – сказала девушка. – И я никогда не стану бедной, потому что не нуждаюсь.
– Ты – молодец. – сказала Фатима. – Не у каждого из нас, рожденного в Исламе есть такое твердое убеждение.
