Между нами война полностью

– А это кто такие? – Леону не понравились хамоватые выражения лиц молодых людей под его лошадью.

– Я – монахиня из женского монастыря. А это – прибывшие к нам из училища иконописцы. – ответила Эрис. Она выпалила наугад. – Старшая сестра-матушка отправила меня и этих людей за красками и сусальным золотом.

– Я вижу, что ты монашка. А писцы – почему у них нет бород? Отвечайте, вы кто – разбойники?! Или мошенники?!

– Не злитесь, брат. Я же сказала, что они из училища. Они не монахи. Они немного особенные и не разговаривают, так как лишены этой милости Бога. Не стоит их травмировать – они немые слуги Его, расписывающие храмы великолепием, которым Вы любите любоваться. – артистичная Эрис выкручивалась, как могла. Она ненавидела врать. Но сейчас руководствовалась хадисом, что лгать можно только на войне, при сохранении мира между супругами и при примирении людей.

– А где тогда ваши краски? Купили? – ковырял франк.

– Краски уже не продают. Я хотел помочь им. Они не успели. Лавка с красками уже закрылась. Еrano in ritardo. Іl reparto di verniciatura era chiuso. – за них вступился Альвизе.

– Хорошо. Альвизе, давай поторапливайся. Гавриил не будет ждать. У него скоро свадьба. Он приказал тебе принести самые лучшие ткани для его наряда. Иди и принеси их. – приказал Леон.

– Va bene. Хорошо, Леонтий.

Леон развернул лошадь и поехал к выходу.

– Perchè lo hai fatto? *зачем ты это сделал? (итал.)* – Спросила Эрис, повернувшись спиной к Альвизе.

– Рer amor tuo, servo del Signore. *Ради тебя, слуга Господа(итал.)*

Эрис так и не взглянула на Альвизе. Они быстро ушли, оставив его раздумывать над случайной встречей.

– Ты можешь оказаться кем угодно. Но ты точно не монахиня. – Улыбаясь, прошептал он. Они растворились в толпе.

А Эрис противно выворачивало от поступка незнакомца. Она точно знала, что он не венецианец. Может миланец, генуэзец, римлянин и тому подобное. Но венецианца она узнает из толпы сразу. Такие уж они – Алессандро, Таррос, Антонио и другие старые знакомые, оставшиеся в прошлом. И спутать их кровь с чей-то другой невозможно.

Дине было стыдно перед братьями. Она старалась быть неприступной и железной среди своих в любой ситуации, но ведь чужаки не знали ее характера. Она считала, что поступок торгаша дискредитировал ее честь и лицо воительницы.

– А вот и Мария. – Эрис увидела молодую, хорошо одетую девушку с растерянным лицом и заплаканными глазами. Она стояла у одного из столбов и делала вид, что разглядывает подвешенные побрякушки. На самом деле она вглядывалась в снующую толпу. Ирбис и Атаман стояли напротив и наблюдали за ней. Исакули встал рядом.

– Мария. – это была Эрис. Она взяла ее за холодную руку. – Тюркют ждет тебя. Ты готова?

– Я за ним пойду даже в ад. – уверенно и тихо сказала девушка, не спросив и имени Эрис.

– А где он?

– Он за границей, в лагере.

– Видишь этих воинов? – Мария показала на дюжину людей, расставленных вокруг.

– Вижу. Не бойся, я проведу тебя. Аскарлер, гелдигимыз йере гидым. *Идите туда, откуда мы пришли(тюр.)*

Парни медленно и разрозненно покинули рынок незамеченными. Спустя некоторое время Эрис и Мария захотели выйти.

Их путь преградил стражник.

– Кирия *Госпожа(греч.)* Мария не должна уходить одна. Таков приказ. – сказал воин.

– Уважаемый брат. Госпожа Мария хочет поговорить с матушкой-настоятельницей перед предстоящей свадьбой. Она здесь, недалеко, ждет нас.

– Стражи сопроводят вас.

– Уважаемый брат. – Эрис не смотрела на него. От биения сердца деревянный крест колыхался на ее груди. – Я считаю оскорблением присутствие мужчин в нашей свите. Пусть даже стражников. Это противит канонам.

Стражник стоял и смотрел на них. Потом, вздохнув, разрешил удалиться.

Девушки шли медленно и молча, выйдя из ворот. Когда же они скрылись за поворотом, понеслись, как угорелые.

Пробежав внушительное расстояние по улицам и пустым дорогам, девушки остановились оттого, что Мария чуть было не задохнулась.

– Ну давай же! Последний рывок! Если они спохватились, тебе придется выйти замуж за старикашку и нашего Тюркюта ты будешь видеть только во сне! – Эрис тянула ее руку. Еще немного, и они вышли из города. Закат уже наступил, и начало темнеть.

– Стоять! – заорал кто-то. К ним двигались фигуры. Эрис приготовилась к худшему.

– Абла, это мы! – сказал Арслан.

– Слава Аллаху! – воскликнула Дина.

Они соединились и быстро направились через поля к месту, где были привязаны их кони. Эрис усадила сестренку Марию перед собой на Йылдырыма. Через пару часов смельчаки были уже на территории Султаната.

– Тюркют! – войны свистели, приближаясь к своим. Невеста спрыгнула с Йылдырыма и повешалась на шею тюрка.

– Ой-ой-ой! У нас так не принято. Сначала никях сделайте, а уж потом обнимайтесь. – сделала замечание Дина абла.

Тюркют хоть и был рад, все же не прикасался руками к своей любимой, будто боясь обжечься.