– Теперь ты одна из нас, Мария. Я желаю тебе счастья, сестра. Я ведь тоже когда-то пришла к ним. Я тоже не их крови. – делилась Эрис, усаживаясь у костра и накладывая еду своим солдатам и гостье.
– Я заметила. – сказала Мария.
– Знаешь, они – добрые люди, несмотря на внешний угрюмый вид. Хотя, ты, наверное, уже сама разглядела золото. – Эрис улыбнулась. – Как вы познакомились?
– Я была с отцом, когда Тюркют впервые приехал. Хоть мы и знакомы всего ничего, кажется, я знаю его целую вечность…
Я сразу поверила ему. Я доверяю Тюркюту больше, чем себе…
– Это самое главное. Истинный мусульманин никогда не обманет девушку. От него не сбежишь, даже если захочешь. Для них главное – семья и дети. Я не говорю сейчас про лицемеров. Их везде полно.
– Мой отец был в гневе из-за уничтоженной партии вина. Он унизил Тюркюта. Но тот оставался строг и не уподобился моему отцу. Это поразило меня.
– Ты будешь скучать по отцу?
– Да. Конечно. Я благодарна ему за все. За все, что он сделал для меня… Но я сделала свой выбор. Это моя жизнь.
– Правильно. Когда дело касается сердца, главное – не упустить момент. Случай, когда ты можешь обрести вечное счастье, не вернется. И тогда все пойдет наперекосяк. – грустно закончила Эрис. Ее взгляд наполнился болью. Она смахнула слезы.
– Приятного аппетита. Кали орекси, сестренка.
– Кали орекси, сестра.
Они вкушали ужин. Была прекрасная ночь. Уставшим солдатам еще нужно было принять посты. Эрис уложила Марию у себя в шалаше, а сама пошла проверять служивых.
– Спасибо тебе, милая сестра! – голос Тюркюта зазвучал во тьме.
– Да брось ты. Я желаю, чтобы все влюбленные всего мира слились воедино и не страдали. Это высшее благо. Пусть Малик приезжает побыстрее и соединит вас в никяхе.
– ИншаАллах. Мы будем молиться за тебя, Дина абла. И дети наши тоже.
– Дай Аллах. Дай Аллах. Ну все, по постам, брат. Нам нужно охранять твой греческий цветок. – она, улыбаясь, села на коня и уехала проверять – все ли в порядке.
На следующий день в городе была тревога – невеста сбежала с какой-то монахиней. Были проведены рейды по монастырям и кельям, в горах среди отшельников, но не нашли ни красивую монашку, ни Марию, невесту Гавриила. Отец девушки с позором и скандалом был выставлен из крепости.
– Да брось ты, Гавриил. Найдешь себе другую. – утешал его Таррос. – Ты – архонт. И твоё окружение мечтает о том, чтобы пристроить своих дочерей в подобное место.
– Мария была честной девушкой. Понимаешь? Ты понимаешь? Ты – человек, бывший с моей покойной Софией. Ты понимаешь это больше всего и просто пытаешься меня утешить. Ты знаешь, какие у знати распутные дочери. Все прекрасно знаешь.
Гавриил завелся не на шутку.
– А репутация Марии была безупречной. Для таких не в деньгах счастье. Вот она и сбежала с монашкой. Ты обыскал все соборы?
– Все, что только можно обыскать. Соборы, церкви, храмы, кельи и монастыри. – отчитывался командир. – Но нигде не было ни твоей Марии, ни той монахини. – заключил воевода. Альвизе стоял и наблюдал их беседу. Гавриил питал особую благосклонность к Маулену, умеющему обольщать и ненавязчиво заговаривать зубы слушающих. Теперь тот стал завсегдатаем крепости.
– Альвизе. Эта подлая дьяволица в образе монашки забрала мою невесту. Вот скажи мне, на какие еще уловки способны эти женщины? Ты же купец, бывал много где, видел много кого. Скажи?
Альвизе грустно пожал плечами. Он прекрасно помнил девушку из духовенства, и после встречи с ней уже не мог думать ни о чем больше. Он рассуждал так – необходимо ее найти. Его сердце надеялось на встречу с ней. И даже если она и монахиня, его сарацинская религия не принимает брачный аскетизм и ее обет для него дело поправимое.
– Леонтий! Войди! – крикнул Таррос.
– Да, диоикитис.
– Что произошло, что ты так хотел рассказать нам всем? – спросил Таррос.
– Как я уже говорил Вам, – капитан вошел, гремя боттами. – Я видел ту монахиню. Этот венецианец был рядом с ними.
– Что значит, с ними? – спросил Гавриил.
– У девушки были сообщники. Я видел молодых людей с ней. Их лица. Они сразу показались мне подозрительными.
– Альвизе, что это значит?! – Гавриил злился.
– Если вы про ту священнослужительницу… Сколько их ходит каждый день по рынку!
– Альвизе. – серьезно сказал француз Леон.
– Может быть, госпожу увела не она… – ответил тот.
– Сомневаюсь. И да, я именно о ней говорю. Она не была похожа на монахиню. Слишком выдается своим острым языком и наглым взглядом. – упрекнул его Леон. – И ее свита… Она мастерски выгораживала их.
– Она сказала, что парни за ней – иконописцы и им нужны краски. Я повел их. Хотел подработать. – выкручивался Альвизе. – Но склад с красками уже был закрыт.
– Ты же говоришь, что дела твои хорошо идут? Зачем тебе работать на трассе? – это был Таррос, мастер допросов с пристрастием.
