– Если соврал – башку оторву, привязав тебя за шею к верхушке наклоненной ели.
– Клянусь…
– Аскарлер! Смотрите за ними. Исакули, Атсыз, за мной.
Эрис отправилась севернее. И через некоторое время они увидели Леонтия, окруженного пятеркой солдат.
– Ур! Всех, кроме командира. – В мгновенье ока стрелки положили телохранителей франка.
Эрис вышла к нему.
– Леонтий! Слезай с лошади! Теперь ты – мой пленник! – приказала она на греческом, обнажив меч.
Взор франка был напуган. Но он быстро оттаял, как только узнал в Эрис монашку с рынка.
– Подлая! Так это вы, вонючие пастухи, украли невесту архонта!
– Аскарлер! – парни быстро стянули его с лошади. Завязался неравный бой, где Эрис сама обезвредила Леонтия.
– Вяжите его. – приказала Эрис. – Сколько вас сегодня здесь? Отвечай!
– Больше вас, дрянь.
Эрис ударила его.
– Заткнись и отвечай по делу.
– Сегодня нас сто, завтра придет тысяча, послезавтра…
Эрис снова ударила его.
– Ты – наш пленник. Будешь вести себя хорошо, вернем тебя обратно. – сказала Эрис.
Пленных увели вглубь приграничной территории.
– Сестра. Сходила на охоту? – засмеялся Мерген, увидев всех связанных греков.
– Как тебе улов? Вот этот – их командир. В случае опасности нападения обменяем на мир с целью избежания большого количества жертв. Как тебе? – Эрис указала на Леонтия.
– Подлая перебежчица. Ты ведь не сельджукских кровей. Гадюка. – Выругался он и тут же получил крепчайший удар лапой Арслана:
– Так-то лучше. Прикуси язык.
– Ты так сильно не бей! Еще умом ослабнет. А нам не нужен свихнувшийся командир. – сказала Эрис, вылив на голову Леона фляжку воды.
– Эй, Леонтий, очнись. – она взяла в руки его шлем и меч, на котором было выгравировано на латинском "Господь полагает, а в моей руке Истина."
– О, Аллах. Я сомневаюсь, что это простые греки. – произнесла Дина, рассмотрев надпись.
– А кто же еще? – спросил Мерген.
– Такими вещами занимаются рыцари-орденоносцы. Эй! – девушка растрясла Леона. – Говори, ты из какого Ордена будешь, отвечай. Не молчи – жизни лишу. – пригрозила она.
Хороший удар медвежей лапы тюрка подействовал подобно зелью истины.
– Тамплиеры. Слышала таких? Мы – самые грозные воины Христа. И мы пришли сюда, чтобы вырезать вас, поганые сарацины. – он смеялся, скалив окровавленные зубы. – Мы уничтожим вас. Вас всех. Вы даже не подозреваете о нашей мощи. Это мы контролируем мир. Защищаем гроб Господень. Мы приказываем тысячам уходить из теплых домов, от любящих жен и маленьких детей. Приказываем убивать вас и евреев. Вырезать, как собак. Давить, как крыс…
Это с нашей подачи сонмы детей идут на восток. Идут с одной целью – стать мучениками-освободителями… – говорил он безумно. – Там их встречают наши шиитские друзья – ваши, сельджуки, лютые враги… Они окуривают их хашишем. И дети, выросшие в горных пещерах поклоняются старику. Он говорит – «убей себя», и они делают это. Он показывает им женщин и явства. Он мастер фокусов – они говорят с пророками. И дети, ставшие юношами, назовутся ассасинами – хашишинами… Мы договариваемся со стариком о цене – и фанатики убивают вашу элиту. Ценой собственной жизни идолопоклонники, рожденные во Франции и Римской империи вырезают погань… – его вырвало от тяжелой травмы головы.
– Арслан, ты явно не расчитал силу удара. Он не должен умереть. – Дина была разгневана.
– Дина абла, греки пересекают границу. – сказал Бугдай, получив красную стрелу.
– Леонтий! – она вытащила из своей дорожной сумки перо и бумагу. – Пиши, подлец. Пиши приказ, прошение об отступлении. Быстро. Иначе, тебе не сдобровать.
– Я напишу. Напишу. Но знай, сюда вернется наш командир. И тогда не сдобровать вам, дикари. – он, смеясь, взял перо освобожденной рукой. Он написал на итальянском о том, чтобы командир не вздумал идти на поводу у тюрков. Что тамплиер Леон падет мучеником во имя святой цели.
– Ты что чиркаешь, подонок? – Дина приставила нож к его горлу. – Не переводи мой пергамент. Пиши на любом языке, я все равно пойму. Пиши о том, как тебе страшно в плену у номадов и о том, как сильно ты хочешь домой. Понял?
Леон написал снова. Он поведал кратко, но содержательно:
– Молодец. Так-то лучше. – Дина взяла свиток из под его руки и бегло пробежалась по строкам. Когда ее зрачки достигли слова Таррос, они расширились так, словно хозяйка испытала страшную боль.
– Дина абла? Что опять? Надо торопиться! – говорил Гайдар.
– Всё хорошо… – её будто бы подменили. Хмурый взгляд девушки начал излучать боль, и это заметили многие. Она свернула пергамент. Зажмурила глаза, и, открыв их снова, выдохнула.
– Арслан. Отвяжи одного солдата.
Арслан быстро выполнил приказ.
– Сними с него доспехи.
Воин сделал и это.
