– Езжай к своим и передай приказ Леона. И скажи тому, кому передашь письмо – отряд Малика шлет вам, что мы не хотим видеть вас у своих границ. Отступите к себе, и будет вам мир.
Дайте ему лошадь Леонтия и его шлем. – с этими словами Эрис села на Йылдырыма.
Грек уехал.
– Арслан. Веди пленных к пятому посту, враги могут сделать попытку спасти своих. Я поеду и проверю – все ли в порядке у других. Пришлю вам еще людей для охраны пленников. – тихо говорила Дина.
Мерген удивился реакции сестры. Даже Леонтий заметил то, как гонор девушки растаял на глазах. А Эрис искала одиночества, чтобы успокоить надвигавшуюся бурю в душе…
– Господи… Всевышний Аллах. Помоги мне, прошу… Прояви свою милость и дай терпения. Дай мне терпения. Дай мне терпения… – она просила Господа о самом великом даре – терпении. Эрис думала о том, что мужчин с греческим именем Таррос много на свете. И греки, знающие итальянский, тоже встречаются. И о том, что совпадений тоже бывает много. И вспоминала слова Фатимы о грозном воеводе греков. И сердце её обжигало болью. Она не могла найти себе места. Эрис одиноко сидела на молитвенном коврике и тихо плакала, прислонившись к дереву.
– Сестренка!!! – голос Малика прозвучал над ее головой, заставив встрепенуться.
Дина соскочила с места и обтерла слезы.
– Брат Малик! – она была счастлива видеть своего командира. Эрис положила правую руку на сердце и кивнула.
– Что сопли развесила – не прошло и трех недель, а вы уже ноете. – он улыбался.
– Греки вошли к нам. Мы взяли в заложники их командира, пролив минимум крови. – отчиталась она. – Я не хотела подводить Вас и идти у них на поводу, развязывая войну. Их человек, Леонтий написал прошение о спасении в обмен на мир.
– Молодец, абла. Ты не подвела меня. И вождь Канълы тоже. – произнес довольный начальник.
– Сколько солдат Вам дали? – спросила девушка, посмотрев на прибывших всадников, рассредоточенных меж деревьев.
– Пятьсот.
– Можно мне моих прямо сейчас выдать? Я уйду сегодня. Время абсолютно не ждёт. Монголы идут быстро, несмотря на нагруженное на их верблюдов добро. Прошу, Малик бей…
– Что-то случилось? Кто тебя обидел? – он был в недоумении. – Я же забрал глупца Тогана с собой! Что такое?
– Не в этом дело. Думаете, глупый Тоган повлияет на мое настроение? Я боюсь не успеть к монголам. Придется идти по болотам и горам, чтобы обойти их и встретить между двумя скалами. Оттуда хорошо вести бой, зажав их.
– Хорошо. Я дам тебе сотню.
– Я пойду к пятому посту и соберу свой отряд. Подмогу им я выслала. А Мергена с Арсланом можно со мной?
– Бери. – ответил воевода.
Девушка направилась к посту. Звуков, издаваемых греками больше не было.
– Отряд. Стройся. Мерген и Арслан. Малик бей вернулся. Сегодня мы идем на монгола. Даю два часа на сборы. – отрезала она.
Француз-тамплиер Леон удивленно косился на нее. Он видел в глазах тюрков уважение к этой молодой девушке.
Малик прибыл. И первым делом приказал накормить и напоить пленных.
– У мусульман пленным дают то же, что едят сами. Запомни, сестренка. – он обратился к Эрис. – Хорошее отношение к врагу сделает из него друга для тебя. И поможет сбившимся с пути исправиться. Исправиться, смотря на хороший пример, а не на угрозу.
– Малик бей. Может быть это наша последняя совместная трапеза… – они собрались у заставного котла. Эрис явно была не в настроении. – Я могу больше не вернуться… Но знайте – Вы стали для меня братом. Моим старшим братом. И Арслан-альп тоже… – она улыбнулась, видя обиженную физиономию Арслана. – Вы спасли меня от унижения. Защитили мою честь. Я отдам жизнь за всех вас, за ваши семьи. Простите, если что-то сделала не так. Благодаря вам всем я постигла истинную Веру.
– Да что с тобой такое? С таким настроем ты точно не вернешься. Не положено воину падать духом – встань и расправь плечи. Аллах с творящими добро. Поняла, сестренка? – учил бей.
– Да. – она покачала головой.
– Я даю тебе сто человек из союзников. Тридцать восемь из своих, десять – из твоего отряда. И Арслан с Мергеном. Итого сто пятьдесят.
– Мы уничтожим тех, кто идет по пути вдоль предгорья по дорогам, ведящим к Грузии. – пообещала девушка. – Встретимся в этой точке. – она тыкнула в карту. – Если будет угодно Аллаху.
Утро принесло туман и холод. Пальцы воинов замерзали, держа поводья лошадей.
– Братья! Сегодня особенный день. Это день, когда мы – два племени, объединились, чтобы нанести врагу удар. Множество атак по стволу могучего чинара неизбежно повалит его. Множество таких ударов разобьет монголов. Кто хочет пасть мучеником, пусть идет за мной. Кто желает вернуться – пусть возвращается.
Краткие слова Эрис возбудили в воинах нужную доблесть. Они пошли по холмам и тяжелым дорогам, шли к болотам с целью обогнать тяжело нагруженного противника.
– Таррос. Что, черт возьми, происходит? Что это за писанина у тебя в руке?! – брыляя слюной, ругался Гавриил. – Я с самого начала знал, что твоя идея – утопия! Утопия! Я же говорил тебе: номады – дикари, и шутки с ними плохи!
Альвизе стоял в углу и молча наблюдал за потасовкой.
