– Я рад за Вас, мой султан. Но что мы будем делать? Недавно мой народ восстал – в стойбище из-за монголов стало жить совсем тяжко. Нужда свела людей с ума и я лишился титула бея. Теперь я не могу собрать народ и попросить беев других племен. Лишь мои верные войны ушли со мной. Мне помогли соседи Канълы людьми – я отправил эти горстки своих и их солдат наперерез монголам, направляющимся в Грузию. Они хотят поработить ту страну и вернуться, заставив христиан сражаться в их числе.
– Я не думаю, что моя теща согласится нападать на зятя. Ты правильно сделал бей, молодец. Но как ты мог позволить продать землю Никее?
– Я акынджи. Пограничник. Мое дело – охранять и воевать. Политика и экономика – не моё.
– Если я дам тебе людей… Шамс-ад-Дина Исфахани сюда! – приказал он. – Мой новый визирь, бей.
– А что случилось со старым?
– Он слишком много знал. Слишком много раздавал ненужных советов. – султан улыбнулся. Малик бею с каждой секундой становилось неприятней находиться во дворце. У него создалось такое впечатление, что он находится в змеином логове.
В залу вошел человек. Он был высок ростом. Глаза его излучали злобу и хитрость. Малик бею он сразу не понравился.
– Шамс-ад-Дин. Как думаешь, если я направлю отряд на устрашение греков, Иоанн Дука расторгнет наш военный союз?
– Возможно. – голос его был угрожающим. Насмешливая ненависть к султану была видна в черной глубине его очей.
– Все же… Малик. Я дам тебе солдат. Иди. Но не воюй. Уладь, как хочешь. Мирно. Сделай всё возможное. Это приказ.
– Можно мне попросить ваших солдат на подмогу кочевникам, что ушли к монголам?
– Я не желаю, чтобы монгольские щупальца сжали мое Государство. Поступай, как знаешь. Даю тебе пять сотен воинов. Этого достаточно?
– Вполне, мой султан. Мир Вам. Не буду задерживать, ваше величество.
– И тебе мир. И тебе.
Малик вышел. Он остался благодарен султану за великодушие. Забрав армейское подразделение, Малик направился к границам.
Воины Эрис дошли до места, где должен был находиться отряд Аята и ждать других монголов.
– Мир вам, братья. Я думала, вы уже сразились. – сказала Эрис, восседая верхом на Йылдырыме. Она, как и предполагала, смогла найти своего скакуна на зимнем пастбище в кругу собратьев.
– Нет. Странно, но врага все еще нет. – ответил Аят.
– Брат. Я не думаю, что тюрок наврал.
– Почему ты здесь, сестра? Вы сразились?
– Аллах даровал победу своим верующим рабам, Аят.
Лицо воина засияло от счастья. Приход Эрис и ее победителей воодушевил тюрков.
– Брат Аят. – Арслан-альп обнял друга. – Мой брат.
– Слава Аллаху, все хорошо. – ответил довольный Аят.
– Мужчины не проявляют чувств. Мужчины не плачут. Мужчины не кричат и не психуют. Едят то, что им дают. Я раньше так думала. Теперь я знаю. Мужчины – слабы. Они проявляют бурные чувства. Они плачут от чистого сердца для себя, изливая душу. Они не пытаются своим плачем вызвать чью-либо жалость. Мужчины кричат громко. Особенно, в армии. И психуют. Всегда и везде. А в еде привередливы, как дети. Вообще-то они и есть дети. Но если полюбят кого-либо, то будут есть сено с рук любимой, наслаждаясь его вкусом. – сказала Эрис, смотря на обнимающихся сослуживцев.
– Ты права, Кокжал. – сказал Мерген.
– Почему Кокжал? – спросил Аят.
– Потому что наша строгая волчица приказала нам рыть норы. Много нор. И монгольские кони переломали ноги и сбросили своих наездников. – похвастался Арслан. Дина ушла подальше от хвалебных слов.
Она бродила, наблюдая за зимней природой. Два года засухи на далеких землях русов повлияли и на местную природу. Снега не было, несмотря на время года.
– Не вижу твоей красоты, природа. Это плохо. – говорила девушка, трогая пальцем колючку ели. – Ты мертвая, несмотря на кипящую в тебе жизнь. Для меня теперь нет ничего интересного. Я живу. Или существую… Жизнь проходит мимо меня, не обращаясь ко мне. Чувства проходят сквозь меня, не задерживаясь внутри. Это плохо, ёлочка. Очень плохо…
– Войско! К боевой готовности! Шагом марш! Не нам, Господи, не нам, но имени твоему дай славу! – голос Тарроса поддержали старшины-франки звуком походных римских свистков. Таррос вел полтысячи солдат к границе с Конийским Султанатом. Гавриил стоял и наблюдал с высокой лоджии грубой каменной крепости.
– Альвизе. Малыш. Смотри, как прекрасно этот человек справляется со своими обязанностями. Он идет к тем, кто забрал мою невесту. Но она мне больше не нужна. А у тебя как идут дела?
– Торговля кипит. Я должен отправиться в Никею. Отвезу Ваши товары в столицу – будет прекрасно, не так ли? – хитрил тюрок.
– Идея замечательная. Но дорога займет время, Альвизе.
– Не такая уж и долгая дорога – зато много золота. Да?
– Венецианский друг. Ты прекрасно разбираешься в своем деле. Молодец. Но пока я не отпускаю тебя в Никею. Ты пойдешь к тюркам. Там ковры. Нам они нужны. И их рынок теперь принадлежит нам. Будешь вести мои дела. Понял? – требовательно произнес Гавриил.
– Sicuro. La tua parola è legge.
– Не знаю, что ты там говоришь, но по тону понятно согласие. – хмыкнул архонт.
