– Но ты должна быть осторожнее. То, что сделали Тюркют и Дина есть сумашествие. Если бы я был там, я бы не разрешил. Но теперь рассуждать поздно. Не привлекай внимание – я подозреваю некоторых в предательстве. Береги себя от зла.
Мария кивнула. Дети Малика крутились рядом. Они теребили, гладили, нюхали папины вещи.
– У нас проблемы, Малик. Кутлуджа не следит за поселением. Мы не перекочевали на зимние пастбища. Глава всё время в Конье. Дархан, Айдын и эти купцы – они как шакалы, ходят меж нас и пронюхивают всё. – пожаловалась Фатима.
– Это еще не проблемы. Приграничные земли были проданы грекам. Султан подозревает меня в сговоре. Я должен доказать свою невиновность. Всё же, он дал мне войнов. Ещё я видел, какие гадюки обитают во дворце.
– Когда вернутся остальные войны? – спросила Амина ана.
– Они на задании. Я сейчас не могу пойти и поддержать их. Так как воевода греков перешел к прямым угрозам. Если ситуация накалится, войны не избежать.
Женщины смотрели на Малика. В их глазах был ужас и скорбь.
– Чтоб он сдох, тот гадкий грек! – выругалась Фатима. – Я сразу заметила злобу в его взгляде! Проклятый!
– Не бери грех на душу, жена. Негоже мусульманам хулить кого-либо. Даже того, кто это заслужил. Не забывай – мы не должны проклинать даже животных. – сказал бей.
Таррос и Леон расчитали места стоянок и пропускных пунктов. Командир приказал строить охранные будки на каждом.
– Леон. Даю тебе задание – возьми людей и атакуй маленькое греческое поселение. Пусть всё выглядит, как нападение тюрков.
– Опять? Но зачем, командир? – удивился франк. – Они же пошли нам на уступки!
– Мой нищий брат. Ты забыл нашу святую цель? Мы здесь не затем, чтобы увеличивать состояние Гавриила. Мы здесь для того, чтобы разжечь войну. – ответил Таррос. – Сколько они будут уступать, столько увидят агрессии.
Эрис-Дина вглядывалась в горизонт. Холодный воздух нагревался, пляша над землей. Солнце светило, но не пекло спину, одетую в черные кожанные доспехи. Эрис увидела вдалеке одинокого всадника.
Она решила посмотреть – кто это. Когда воин приблизился, ей стало понятно, что это монгол из отравленного отряда. Эрис выстрелила. Воин упал с лошади. Эрис выстрелила и в неё. Это пришлось сделать, ибо можно было упустить много важного.
Эрис подошла к убитому. В момент, когда девушка стреляла, воин уже был полуживой. Об этом говорил его внешний вид. Девушка обыскала его и нашла послание. Она развернула – было написано монгольскими иероглифами. Она не смогла прочитать. Эрис спрятала письмо в карман. Теперь нужно было проверить – умерли ли остальные и отправиться обратно, что она и сделала.
Эрис прибыла туда, где вчера обитали живые воины. Здесь пахло смертью. Ужасной, кровавой смертью. Предметы валялись на земле не собранными. Их высохший от жара котел все еще висел над потухшим костром. Вокруг были раскиданы плошки и объедки. Двадцать восемь войнов умерли от действий девушки. Они окоченели в испачканных местах – кто где. Не считая двоих других. Для нее это была личная трагедия.
Она не разговаривала ни с Аллахом, ни с собой, ни с Йылдырымом. Она вообще не хотела больше заглядывать в свою душу. Ей казалось, что на её месте заросли колючего тёрна. Эрис закрыла сердце на ледяной замок. Слишком много горя, крови и смертей успели увидеть её молодые глаза. Но воину требуется идти дальше. Сквозь боль и лишения. Переступив собственные желания. Разбив и выбросив свои мечты. Не вспоминать прошлое ради чужого будущего.
Эрис направилась к Аяту. Они должны были вместе уничтожить отряд, подкошенный заразной болезнью. Уничтожить монгольских солдат, передвигающихся в тяжелых условиях и направиться к тем, к кому ехали гонцы.
Альвизе послал письмо в Конью. Он сообщил о действиях Тарроса. Те, кто поддерживали отравленного султана Аладдина, уже давно были мертвы. В живых остались только предатели, готовые продать родину за монгольское золото. Но хоть Гияс-ад-Дин был слабохарактерный, он всё же решился на последний рывок. Он пока решил стоять на рубеже. Стоять против Ордынцев. И после новостей об Эрзеруме начал переговоры с многочисленными соседями.
Получив письмо Маулена, Гияс-ад-Дин пришёл в ярость. Он не хотел, чтобы действия крестоносцев отвернули Дуку от него.
Гияс-ад-Дин убеждал Иоанна: "Объединив силы против язычников, дадим им отпор. Я стою преградой меж вами и ними. Поддержите меня войском. Если падем мы – вам придётся нелегко."
Письмо Гияс-ад-Дина отправилось в Никею. Письмо Тарроса тоже отправилось в Никею. Это был сильный компромат. Дука ненавидел католиков. Еще больше он ненавидел Орденоносцев. Альвизе надеялся, что письмо дойдет до адресата.
А пока письма шли, а это было долгим делом, события продолжали идти своим чередом.
Эрис прибыла в лагерь тюрков. Здесь все было по-прежнему. Ее посетило ощущение, что это и есть родной дом. На лице девушки был холод и боль.
– Сестренка, что за дела! Тебя неделю не было! Мы чуть с ума не посходили. – Аят отчитывал Эрис. – Хоть предупредила бы! Больше так не делай!
