– Без Вас и этих солдат нас постигла бы участь Тогана и его отряда. – Эрис вытерла слезы. – Примите мои соболезнования…
– И ты, сестренка. – ответил Малик.
Подбежали Арслан, раненый Аскар, стрелок Мерген и еще несколько воинов. Они начали обниматься с вождем.
– Собираем своих. Нам нужно похоронить шахидов, как полагается. Помолимся вместе. Воздадим хвалу Господу за победу. Мы должны вернуться как можно быстрее.
– Как дела на границе? – спросила Эрис.
– Нам пришлось уступить грекам.
– Вот гады. Как же так?
– Султан дал мне людей. Он приказал уладить конфликт с соседями мирно. Но он намекнул, что подозревает меня в предательстве.
– Вот глупец! – выругалась Эрис. – У него последние мозги в Грузии вынесло?
– Мне неспокойно. В стойбище творится невесть что. Нужно уладить и это.
– Тогда в путь. Можно мне идти вперед? Не с трофеями. Я тороплюсь – у меня есть пару дел. Обещайте вылечить ноги Йылдырыма. Я не хочу оставлять друга в болезни. Но так надо…
– Хорошо, Кокжал.
– Кстати, я оставила для Вас подарок.
– Что еще?
– Командир Данзан. Он там, привязан под елочкой. – сказала Эрис, показывая на вершину холма. Десять разведчиков Эрис окружили беседующих.
– Молодцы. – ответил Малик. – Узнаем много интересного.
Воины выполняли приказ. Они не нашли среди убитых монгольского командира. Вероятно, тот сбежал.
Эрис, забрав свой отряд и попрощавшись с братьями, направилась обратно, вглубь султаната.
Тамплиеры разорили селение. Они были одеты, как сарацины. Греки проклинали их. Это заставило народ, привыкший к произволу властей, самим решать проблему. Молодежь, вооруженая ножами, палками, пращей, камнями и прочими приспособлениями, пересекла границу. Она устроила массовые беспорядки и поджоги ближайших сёл и ушла обратно.
Когда дым поднялся высоко, играющие дети Баяты начали тыкать пальцами в небеса. Они кричали на холоде. Взрослые обратили внимание.
– Что это? – взволнованно спросила Амина ана у столпившихся женщин.
– Дым. Пожар. Не знаем! – отвечали работницы.
– О, Аллах… Там же живут люди. Там поселение деревообделочников. – Фатима с ужасом смотрела на обилие дыма, который поднимался в зимнее небо множеством черных и серых столбов.
– Что могло случиться? Может, это из-за греческих солдат? – спросила Амина ана. – Малик сказал, они прибыли.
– Не знаю. До границы далековато.
– Надо послать мужчин посмотреть.
Пару солдат Малика отправились в путь.
Эрис двигалась назад. Туда, откуда шли монгольские разведчики.
– Слушаем сюда. – говорила она, построив солдат. – Я знаю, в этих лесах много разрозненных врагов. Они следят за местностью. Мы должны убивать связных между верхушками монголов и продажными беями. Ясно?
– Да. – ответили солдаты.
Здесь было гораздо теплее, чем в горах на севере. Некоторые деревья еще не сбросили пламенную листву. В пролесьях пахло гнилью и холодом. Снега не было вовсе.
– Кокжал абла. А откуда ты узнала? – спросил худощавый Таштемир.
– Данзан рассказал. Он оказался разговорчивым человеком, знающим тюркский. – Эрис резко усмехнулась. – Я обрила его длинные конские волосы. Теперь он – лысый Данзан. – хмуро выговорила девушка.
– Ну ты даешь, абла. – произнёс Атсыз.
– Я ненавижу их еще больше. – прорычала Эрис. – И вы ненавидьте. Эта ненависть – благородная. Просто послушайте то, что сказал их покойный вождь Чингисхан.
– Расскажи. – попросил Туран.
– Данзан пересказал много интересного. То есть, он прокричал эти слова, умоляя остановить пытки… – сказала Эрис.
"Я не хочу становиться жестокой. Но пока что у меня нет выбора…"
– Чингисхан спросил своих четырех верных псов – лучших войнов, Боорчи-нойона, Борагула и сыновей Кубилая – в чем заключается высшая радость и наслаждение для мужа.
Они сказали похожими ответами. Счастье у первого заключалось в его любимом скакуне. Это когда, – Эрис показывала руками, раскинув их. – ты лихо скачешь наряженный, при полном параде по весенней степи, а на руке твоей охотничья птица сидит наготове.
Второй ответил – счастье заключается в соколиной охоте. И непременно, чтоб обученная хищная птица хватала когтями журавлей в небе и приносила тебе под ноги. Оставшиеся ответили похоже – наслаждение человека в охоте и пускании ловчих птиц.
Тогда Чингисхан произнес: " Вы не правильно, не хорошо сказали! Величайшее наслаждение для мужчины состоит в том, чтобы подавить возмутившегося и победить врага, вырвать его с корнем и захватить всё, что тот имеет; заставить его замужних женщин рыдать и обливаться слезами; в том, чтобы сесть на его хорошего хода с гладкими крупами меринов; в том, чтобы превратить животы его прекрасных супруг и сестер в ночное платье для сна и подстилку, смотреть на них и целовать их, прижимая к себе."
Только подонок сказал это грубее. Он сказал это мерзко. Я же побрила его тупым ножом против роста волос за пересказывания таких откровений. Не сдержалась… – сказала Дина.
После этих слов воины стали хмурые. Их настрой стал боевой. Гроза мелькала в их глазах.
